Лиман вытащил из кармана сигарету. Под тонкой бумагой хрустел сухой табак.
– Знаете, Маркус, я понял одну вещь не так давно. Даже поделился ей с Роем, хоть и не уверен до сих пор, что он понял меня правильно. Жители Архипелага редко покидают свои острова. Мы – медлительный, старый, н еще работающий механизм. Можно сказать, сердце Европы. И когда остальной мир начинает вдруг бешено вращать своими шестеренками, они оглядываются на нас, неспеша и плавно прокручивающих рычаги жизни в которой нет место таким ужасам, как книги, которые убивают, головы в медных шарах, живые машины и мыслящие острова, явившиеся из космоса. Наш мир спокоен и тих. В нем рассвет сменяется закатом, Большая Волна вечно катится по экватору, а воздушные корабли плавно и бесшумно движутся среди облаков. В нашем мире кипит кофе в медных турках, корабли ловят ветер парусами, а шестерни отсчитывают время в напольных часах. И бумажные письма с яркими марками неведомых островов и морских чудовищ несут новости во все уголки уютного мира под теплым солнцем. Мы – застывший мир без гонки и ужасов неконтролируемого прогресса…
– И остались бы таким, не заявись к нам «Тишина», – добавил Маркус. – Я понимаю, о чем вы говорите, констебль. Понимаю, хоть и не могу с вами согласиться. Возможно, среди миллионов притчей и легенд древней Земли была и такая, где всемогущие боги уходят на покой и выращивают анемоны в маленьком палисаднике. Но это лишь до времени, пока за ними не явятся другие боги. За нами пришли и, как всегда, не вовремя.
Лиман усмехнулся.
– Так в чем же я неправ?
– В том, что вы меряете мир лишь своей короткой жизнью. Но пройдет время, и Солнце доберется до нас. Моря закипят и даже в Нордмаунте песочные берега станут стеклом. И тогда нам придется уходить дальше. К Сатурну, к Нептуну. К звездам. И никакой паровой двигатель нам в этом не поможет, увы.
– Так значит, члены этого так называемого сообщества правы?
– Я этого не говорил. Они ищут выгоды не для нас всех, а лишь для себя, используя знания и ресурсы «Тишины». Никто из них не доживет до момента, когда Солнце погаснет, спалив перед этим все свои мирки, как бы долго ядро «Тишины» не продлевало их жизнь в обмен на жертвы. Поначалу я думал, что та станция в небе прибыла, чтобы забрать нас далеко отсюда, к звездам. Но я ошибался. Как и ее создатели – древние мы, она думает лишь о своем выживании.
– Жертвы? – переспросил Лиман.
Маркус пожал плечами.
– Вас это удивляет? Модуль ничего не дает просто так. Он выживает как может и берет то, что нужно ему в обмен на то, что нужно сообществу. Иначе этот обмен не был бы настоящим религиозным культом для народца, которому к кровавым жертвоприношениям не привыкать. Я про Нордмаунт, так до конца и не сдавшийся нашей механической и паровой цивилизации. Они облачили обмен технологий на ресурсы в ритуал и придали ему особую значимость в своей культуре. И разве кто-то возражал? Участвующие в этом шабаше конкордийцы или ученые из Жерло – члены сообщества? Нет, всех все устраивало. Это тоже механизм, пусть и бесчеловечно жестокий.
Лиман выглянул в окно. Ливень хлестал пустое побережье, ветер раскачивал лодки. Высоко в тучах сверкали молнии.
– Можно оставить все как есть. Оставить эту кучку сумасбродов в покое. Рано или поздно их культ сойдет на нет. Их слишком мало для того, чтобы изменить мир.
– И с этим я тоже не соглашусь, – сказал Маркус. – У меня мало данных, но есть все основания полагать, что десятками лет ранее такой же модуль как «Тишина» отправился на Каллисто. Результат мы с вами знаем. Связь с ними потеряна навсегда. Каллисто замолчал, и я не удивлюсь узнав, что он давно и безнадежно мертв.
Лиман снова взглянул на карту, исчерченную карандашными линиями. Они напоминали два треугольника, соединенных вершинами. В этой точке темнел островок, подписанный как Иль. Маркус перехватил его взгляд и постучал карандашом по карте.
– Жизнь ученого-отшельника в общем-то проста: зарываться куда глубже в древние знания, чем позволял статус и этикет ученого, и копаться в них без оглядки на авторитеты, ни на минуту не забывая, что ты все же ученый, а не сказочник. Не поверите, констебль, как много мне удалось отыскать и сопоставить, прежде чем Конвент отозвал мой допуск к архивам. То, что вы видите – маршрут модуля «Сайлент». Он с самого момента появления на Европе, курсирует по строгому маршруту, если верить наблюдениям за последние двадцать лет. И в центре всегда остров Иль, а северо-западная точка его траектории – Нордмаунт. Будь с нами тут ваш приятель Рой, он подтвердил бы, что практически все аномалии, фиксируемые в океане и на островах ложатся на эту линию. Следующее появление ожидается в районе Иля завтра на закате. И я более чем уверен, что наши друзья – члены сообщества направятся именно туда. Вы потревожили их на Нордмаунте, не дали провести ритуал. Им нужно завершить начатое и получить то, что они просили на этот раз. Я подозреваю, что их конечная цель – однажды покинуть Европу и стать частью станции на орбите Планеты, но это та мечта, которую пока еще можно продать за пару бокалов конкордийского и пилат из южного табака в приятной компании. В них все еще много человеческого. Темного, но человеческого.