Он вытащил из глубокого кармана куртки книгу с погнутым корешком и положил ее на стол перед Лиманом. Констебль бросил взгляд на черную обложку, хотел было сказать, что не понимает надписи на древнем ланге, но внезапно вскочил, едва не опрокинув стол. Маркус придержал книгу ладонями.
– Аккуратнее, констебль. Я думал, вы не верите в подобные вещи.
– Не важно. Это ливраморт и от нее нужно держаться подальше!
Маркус погладил корешок.
– Верно. Один из последних уцелевших экземпляров. «Голос неба».
– Я думал, что единственный экземпляр…
Маркус пожал плечами.
– Не понимаю, о чем вы. Это – единственный экземпляр, и он у меня уже очень давно. Он немного древнее «Голоса воды», которым владеет или владело сообщество, но сохранился немного хуже. Откройте, Лиман, взгляните на него. Вам нечего бояться.
Лиман с сомнением взглянул на Маркуса. Дотронулся пальцами до прохладного переплета. Под ним тонкие страницы кремовой бумаги: непонятный ровный текст, рисунки, забитые россыпью цифр таблицы и колонки. Роза ветров в самом углу, нарисованная, видимо, для красоты, а под ней стилизованный под гравюрные рисунки кораблик с наполненными ветром парусами. Лиману показалось, что барашки волн под ним слегка шевелились.
– Это не обман зрения, констебль. Это то, что когда-то тысячи лет назад называлось странным словом «нано». Миллиарды искусственных живых механизмов, заключенных в строчки книги. Чернила – это они и есть, неподвижные и ждущие своего часа. Вам они кажутся нереальным чудом, но для наших предков они устарели уже тогда, когда первые астероиды на ракетных двигателях устремились к холодным мирам Планеты, чтобы вспороть льды и оживить их океаны. На древнем ланге они назывались «псевдомолекулярным интерфейсом» и служили много для чего, но явно не для того, чтобы убивать владельцев. Сейчас их цель примитивна и проста – они стали единственным способом связи с модулем «Сайлент». Думаю, автоматоны – если они тоже назывались древними так – «Сайлента» испробовали все способы связи, включая радиоволны. Но радио слишком примитивно для передачи больших объемов информации, а синтез речи мало чем помог бы – древние языки на то и древние, чтобы уйти в забвение. Если письменную речь ученые Жерла еще могут понимать, то ее звучание… Говорят лишь конкордийский изменился меньше других, но и то необратимо. Ломаная коммуникация – совсем не то, что нужно «Сайленту». Книги ливраморт – и переводчики-интерпретаторы и средства связи с модулем, которые он сам выбрал в качестве таковых.
Маркус пододвинул книгу к констеблю, но тот снова отшатнулся.
– Вы должны забрать это. Именно потому, что вы знаете, что с этим делать.
Лиман снова взглянул на книгу. Текст пошел рябью и мгновенно успокоился.
– Я не умею этом пользоваться.
– Я научу вас. По крайней мере тому, что выведал на Нордмаунте, наблюдая за жрецами. Но что с этим делать дальше, вы знаете лучше меня.
– Нет, не знаю.
Маркус продолжил, словно не слыша его.
– Помните одно. Что бы вы не потребовали в обмен на жертву, ресурсы модуля уже давно ограничены. Он существует тысячи лет и растратил значительную часть своего могущества, включая энергию и вычислительные мощности. Иначе ему не приходилось бы требовать жертвы. Какими бы механическими или другими мозгами он не пользовался раньше, они давно разрушены временем, иначе ему не пришлось бы переходить на более дешевый и мощный ресурс.
Маркус постучал по своему виску. Лиман не сразу, но понял его и вздрогнул от накатившей волны ужаса и отвращения.
– Вы уверены, что я справлюсь? Я не понимаю даже половины того, что вы сказали.
– Это не имеет значения, когда просишь того, чего действительно хочешь. Идите, констебль, у вас очень мало времени.
***
– Что ты собираешься делать? – спросила Арина.
Лиман пожал плечами.
– Исправить то, что смогу. Вам следует уйти отсюда как можно скорее. Эти подонки закрылись внутри, но не думаю, что они не найдут способа вызвать охрану.