К полудню появился город Жерло. Сперва он был бугорком на линии горизонта. Затем стали заметны клубы пара и дыма, казавшиеся издали облаком. Давно потухший вулкан поднимался над гладью океана, окруженный мелкими островами, линиями пирсов и волнорезов. Над ним парили аэростаты, а с крутых склонов спускался вниз и тек по воде пепельный дым.
Лиман смотрел сквозь толстое стекло иллюминатора на странное завораживающее зрелище. С каждой минутой Жерло становился все ближе и открывал все новые детали. Чудовищный водопад срывался с его склона из жерл четырех огромных труб и падал в воды океана. Грохот воды доносился и до корабля. Склоны проплывали мимо окон. В скале были видны бесчисленные террасы, целые здания, выбитые в камне. Проплыл и скрылся в облаке пара подвесной сад с пушистыми деревьями и прудом. Сверкнул на солнце рельс, по которому бежала от террасы к гроту вереница вагонов.
Город закрыл солнце и стало лучше видно детали. Большие круглые окна ровными линиями выстроились на вершине горы, а внизу стучали с рокотали в скрытых скалами заводах огромные машины. Мимо проплыли ржавые покосившиеся мачты, которыми ощетинилось основание города. Видимо тут раньше был терминал, принимавший большие грузовые корабли. Сейчас в бывших доках сверкал электрический огонь, и искры сыпались с мачт прямо в море. Большие паровые машины ворочали рычагами, то погружая их в волны, то подставляя морскому ветру.
– После столицы это место кажется настоящим хаосом, постоянно бурлящим, скрипящим, спешащим, – сказал Рой.
Лиман промолчал. Вид казался нереальным. Словно все происходит во сне, в котором он покинул город и приблизился к границам какого-то чужого пугающего мира.
– Внутри гораздо спокойнее и тише, – заверил Рой. – Вы увидите подвесные улицы и садовые серпантины. Впрочем, я говорю как плохой фокусник сейчас. Один почтальон в столице сказал мне, что жители Архипелага или покидают его навсегда или вообще никогда не выбираются с островов и третьего не дано. Если вы, Лиман, из последней категории, лучше скажите сразу. И я не буду мучить вас рассказами о своей родине и экскурсиями по ней.
– Сколько времени займет поиск этих твоих смертельных книг? Хотелось бы знать, удастся ли водить за нос легария достаточно долго.
– Вы же не думаете, что такие вещи хранятся в библиотеке? Нужно поискать коллекционеров, а среди них самых заядлых коллекционеров и навести справки. Это может занять как несколько часов, так и несколько дней.
Лиман молча кивнул.
Громада города, возвышающаяся над морем, начинала медленно удаляться. Лиман вдруг понял, что так и не увидел ни одной стыковочной мачты для воздушных кораблей. Все они усеивали соседний островок, от которого к городу тянулись четыре линии рельсового метро.
– Меры безопасности, – пояснил Рой. – Конвент не желает, чтобы над городом пришвартовывались тысячи литров горючего водорода.
Лиман шагнул на платформу, почувствовал под ногами чужую землю. Тут все как в столице и все немного не так. Вагоны метро были серыми и гораздо менее просторными. Указатели непривычным желтым цветом советовали пройти на первый путь. Люди все еще сходили по узким лестницам с гондол застывших в небе сигар, и на платформе становилось тесно. Привычный островной ланг смешивался с северным диалектом. Пассажир с чемоданами совсем рядом кричал на конкордийском и махал руками. Женщина с двумя детьми бежала ему навстречу, придерживая на бегу шляпу, которую норовил сорвать морской ветер. Девочка пробежала мимо, а мальчик остановился и долго смотрел на форму Лимана. Лиман выпрямился и протер пуговицы рукавом. Наверняка ребенок считал его военным – в Жерло никто не носит форму, кроме военных.
– Идемте, нас встречают, – Рой махнул рукой кому-то в толпе.
Ольбер все это время плелся позади, разглядывая перрон заспанным взглядом. Его пиджак болтался на плече, так и норовя выскользнуть под ноги пассажиров. Волосы он как мог привел в порядок растопыренными пальцами.
Вероятно, насчет формы у Лимана были неправильные сведения. Встречающий был одет как раз в нее: ослепительно белый китель, белые выглаженные брюки и белая рубашка. Ремень и туфли, напротив, были угольно-черными.