– Солнечного дня, брат.
Лиман едва заметно поклонился.
– Солнце все больше и ярче, и скоро оно проглотит нас, – сказал монах, требовательно протягивая брошюру.
– Через миллион лет, – усмехнулся Лиман.
– И древние так думали. Возьмите.
Лиман покачал головой.
– Я не верю в это. Может пригодиться другому.
Монах равнодушно покивал.
– А как выйти в город?
– А вы уже в нем.
– Я имею в виду под небо. Чтобы увидеть солнце.
– Чтобы увидеть солнце, нужно заглянуть в свою душу.
Лиман свернул в служебный коридор, прошел сквозь него в длинный туннель, слегка уходящий вверх. Это была настоящая улица с магазинами, чьи витрины были окнами в скале, фонарями, коваными скамейками, лавками мелких торговцев со всякой всячиной. От широких противней поднимался вверх душистый пар – там кипели в масле янтарные кусочки рыбы и кругляшки рыбной колбасы, салат из разноцветных водорослей был разложен по картонным коробочкам. Рядом горкой белел рис.
Лиман вспомнил, что не спросил у Беккера, принимают ли тут деньги Архипелага. Он некоторое время мялся у жаровен, рассматривая кусочки картофельного хлеба. Затем рискнул попросить порцию. Улыбчивый торговец достал новую картонку.
– У меня только такие, – Лиман показал горсть островных монет.
Торговец пожал плечами. Против монет он не возражал.
– А где улица?
Торговец непонимающе наклонил голову, вслушиваясь в слова, потом энергично закивал и махнул рукой в конец туннеля. Добавил что-то, но северный диалект Лиману был не знаком.
Лиман шел неспеша, разглядывая витрины, приценяясь к сувенирам. Прошел мимо маленького книжного магазина, но зайти не рискнул, посмотрев на пропитанную маслом картонку в пальцах. А потом неожиданно он вышел на террасу. Туннель оборвался высокой аркой, за которой на Лимана обрушился ветер и свет. Круг голубого неба сиял далеко наверху, сдавленный каменными краями Жерла. Оттуда спускались кольца и серпантины террас, опутывающих внутреннюю часть города. До террасы напротив примерно пол кватрума – оценил Лиман. Можно было осмотреться, а потом неспеша двигаться по балконам вдоль стен города. Подвесные мосты покачивались в потоках ветра, поднимающегося снизу, и надежными не выглядели. Выше и ниже сердцевину города пересекали две линии рельсового метро, но станцию еще следовало отыскать. Глубоко внизу блестело дно каменного колодца – море. Сверху было видно странные конструкции, копошащиеся на его дне и в нишах в скале. От них вверх поднимался белый пар.
За несколько часов Лиман успел увидеть множество пестрых кварталов. То был квартал художников, где на балконах, в нишах, глубоких туннелях и на самой террасе играли красками полотна, а окна были зашторены несмотря на день. И зеленый квартал, где терраса превращалась в сад. Она была заметно шире, вдаваясь в скалу, а под ногами вместо холодного камня блестела черная жирная земля с множеством перепутанных дорожек. Тут было прохладно, воздух был наполнен сотней незнакомых ароматов и свежестью, которой пахнут купленные утром на рынке овощи. За садом несколько желтых дверей – община братьев Солнечной церкви. Сорванный ветром плакат хлестал каменную стену.
Чем дальше Лиман уходил от центрального вокзала, тем тише и безлюднее становились улицы Жерло. Первое впечатление было обманчивым. Бурным пестрым муравейником (как-то так называл город Рой) Жерло был лишь вблизи центральной станции. С каждым шагом перемены становились все заметнее. Исчезли лавки и торговцы, пропала уличная еда. Витрины магазинов заменили узкие окна вырубленных в скале домов. Террасы и туннели стали у́же, а указатели больше не дублировались на четырех языках. Исчез шум, уступив тишине и шороху ветвей редких деревьев. Изредка встречались прохожие, не обращающие на Лимана никакого внимания.
Он не заметил, как оказался с противоположной стороны. Далеко впереди горели огнями террасы у Центрального вокзала. Из многочисленных арок поднимался вверх густой пар. Лиман обернулся. К серой стене были прикручены два указателя. Один вел к библиотеке, другой в городской архив. Лиман шагнул под арку и попал в мир железных узких лестниц, ведущих вглубь древнего вулкана. Через некоторое время он вышел на безлюдный балкон, над которым на тонких колоннах держался свод. Балкон завис над колодцем, обвитым сотнями мостиков, лестниц и балюстрад. Поначалу Лиману показалось, что стены в удалении раскрашены пестрым странным рисунком, а потом он понял, что все это – книги.