В городе Жерло темнеет стремительно. Едва тень от края падает на внутренний колодец, наступают сумерки, быстро сгущающиеся с каждой минутой. Когда над морем еще горит закат, на террасах Жерло уже зажигаются фонари. Выбравшись из лабиринтов лестниц и переходов, Лиман не сразу узнал знакомые террасы. Наверху темнел ровный темно-фиолетовый круг неба, а ниже горели сотни и тысячи фонарей. Как заметил Лиман – в основном электрические лампы. Жерло не приветствовал газовых фонарей и открытого огня.
Он пробирался незнакомой дорогой и даже по подвесному мосту, не упуская из виду яркие огни Центрального вокзала. Улицы были пусты. Порой ему казалось, что за ним крадется тень. Но это спешили по своим делам редкие прохожие.
На подвесном мосту гулял ветер. Мост раскачивался, но выглядел почти новым и крепким. Лиман бежал, слегка придерживая правую руку. Хотелось оказаться в толпе вокзала среди снующих незнакомцев. Пустота и тишина улиц и туннелей города пугала. Ему вдруг показалось, что далеко впереди оторвался от края моста и преодолев целых пол кватрума метнулся к террасе силуэт человека. Лиман замер. Позади и впереди никого. Со страшным грохотом пролетели над головой вагоны рельсового метро, и снова стало тихо. Лиман заспешил вперед, стуча тростью по пыльному камню.
За несколько минут до встречи на платформе, Лиман успел зайти в магазин и купить длинный недорогой плащ, скрывший запачканную пылью и кровью и местами порванную форму. Там же привел в порядок лицо и волосы, напросившись у хозяина в туалет. Из зеркала смотрело уставшее лицо. Все тот же тонкий прямой нос, узкие скулы, которые уже не мешало бы побрить. И только глаза утратили былую ленивость. Они напряженно всматривались в зеркало и в дверь в отражении.
«Меня не должно быть здесь», – сказал он себе. – «Мое место в офисе в столице».
– Как провели время, констебль? – лицо Беккера сияло. Он стоял все в той же белой форме, заложив руки за спину. Рой с чемоданом, видимо прихваченным из дома, стоял рядом и подозрительно приглядывался к лицу Лимана.
– Отлично провел время.
Рой показал сложенный вдвое лист и снова убрал его во внутренний карман.
– Разрешение получено. Конечно, Конвент – это сборище древних морских черепах. Я образно говорю. Но Беккер все уладил, – Рой подался вперед и громко шепнул. – Разумеется, Арина уладила бы все вдвое быстрее.
– Я все слышал, – Беккер добродушно рассмеялся. – Вам пора. Отсюда прямая ветка до причала, а там будет ждать катер.
– Желаю успехов с экзаменом, просто Беккер, – Лиман пожал его руку, не без труда согнув непослушный локоть.
– При следующей встрече буду уже Каппа Беккер, и думаю, что мантия пойдет мне больше, чем белая форма.
К Беккеру незаметно подошел городовой и едва слышно шепнул что-то.
– Одну минутку, – сказал Беккер, и они отошли в сторону.
Рой подозрительно рассматривал плащ Лимана.
– Что-то случилось?
– Рутина. Сколько до острова?
– Примерно шесть часов.
Беккер вернулся и выглядел он озадаченным.
– Не хочу расстраивать, но планы ваши меняются.
– Мы никуда не отправляемся? – уточнил Рой.
– По крайней мере, не сейчас. Ваш коллекционер книг Борис Дюк последние несколько дней гостил в Жерло.
– Значит, мы можем с ним встретиться здесь?
– Если повезет. В него стреляли около часа назад в номере гостиницы. Сейчас его везут в госпиталь, но шансы очень невелики.
Вагоны показались в глубине туннеля и стремительно влетели на платформу, сбавляя скорость.
***
Несмотря на обилие островов в северном полушарии Европы, не так уж много из них были частными владениями. Океаны огромны и невероятно глубоки, а значит и любой клочок суши был скорее редкостью, чем привычной вещью среди серых волн. Имеющейся же земли едва хватало для почти пяти миллионов жителей четырех государств Европы. Нужно было быть невероятно везучим или богатым, чтобы иметь собственный остров. Борис Дюк обладал обоими этими качествами.
Дюк не принадлежал ни к одному из кланов, ведущих торговлю и производство на Архипелаге или Близнецах, но связи и везение позволили ему наладить очень прибыльное дело по производству бумаги, деревья для которого очень хорошо росли в этих широтах. Местные законы запрещали рубку деревьев в промышленных целях, но Дюк разработал технологию смешивания древесной целлюлозы с другими компонентами, которые завозил на острова в огромных количествах. Что это были за компоненты и откуда Дюк получил новую технологию осталось неизвестным, хотя и ходили слухи о целых тоннах соломы из Конкордии и увлечении Бориса Дюка коллекционированием древних книг. Однако уже через пару лет его называли Бумажным Князем, а крупнейшим покупателем стал город Жерло. Спустя всего десять лет, когда прибыльное дело было на самом пике, Дюк внезапно закрыл производство. Он переехал на один из островов, где построил небольшой дом и оранжерею, а остальные сдавал фермерам под минимальную плату. На старых вырубках уже появились новые молодые леса, а в цехах вовсю разрасталась крапива и вьюны. Только высокие трубы еще возвышались над отвоевавшим себе свои острова лесом. Дюк уже больше двадцати лет жил один на маленьком острове и ни разу не появлялся в свет.