И все же редкие сведения о судьбе Бориса Дюка просачивались в местную прессу. Стало известно, что однажды на рейсовом катере он покидал остров и инкогнито участвовал в аукционе по продаже редких старинных вещей в Столице. По другим сведениям, его интересовали только старые книги, которые через доверенных лиц он покупал и доставлял на остров. Про его коллекцию ходили настоящие легенды.
Разумеется, одинокий человек на удаленном острове, обладающий очень ценной коллекцией вещей не мог не привлекать внимания и мошенников. Но по неизвестным причинам его остров обходили стороной даже самые отчаянные авантюристы. Возможно, причиной тому обросшая страшными легендами история исчезновения двух проходимцев – уроженцев Столицы, которые по слухам рискнули пробраться на остров. Насколько достоверной была эта история – неизвестно, но слухи об их ужасной смерти распространились далеко за пределы северного архипелага и опутали остров Дюка ореолом таинственности и опасности.
Сейчас выделенный поезд метро помчался к ближайшему госпиталю, увозя Бориса Дюка и двух санитаров в недра города.
Лиман чувствовал легкое беспокойство. Снова этот город, в котором он едва не остался навсегда, несмотря на то что Жерло считался самым безопасным местом на Европе. На этот раз без Роя и без более-менее проработанного плана. Роя вызвали в Конвент, едва появилась информация о том, что Дюк все еще жив.
– Вы родственник? – доктор в зеленом халате осматривал форму Лимана.
– Нет. Я расследую важное дело. Борис Дюк может быть очень ценным свидетелем, если, конечно, придет в себя.
– Ничего обещать не могу, но верю в лучшее, – доктор написал на листке пару цифр и протянул его Лиману. – Вот номер палаты, куда определят пациента, и номер телефона госпиталя. Вы останетесь в городе?
– На несколько дней поселюсь в каком-нибудь отеле.
– Позвоните завтра после обеда, и я сообщу вам о состоянии, – он взглянул в книжку, – Бориса Дюка. Тот самый Борис?
– К сожалению, да.
– Буду ждать звонка.
Улицы города встретили суетой, сотнями голосов и запахов. Оказалось, что госпиталь не так уж далеко расположен от центрального вокзала – уровнем выше. Лиман прошелся по улицам, не без труда отыскал маленький отель с цифрой ноль вместо вывески. Высеченный в скале, внутри он был обшит смоляными досками, пах деревом и хвоей. В углу горел камин, а за стойкой администратор в зеленом жилете читал газету.
– Номера есть?
– Сколько угодно, – флегматично ответил портье. – Вам с видом на забор или на стену?
– Если будет кровать и крыша, то меня все устроит.
Портье оторвался от газеты и протянул ключ. Некоторое время смотрел на купюры Архипелага.
– Это точно деньги?
– Тут по курсу и даже немного больше, – торопливо ответил Лиман.
Портье смахнул их в стол, не считая и вернулся к газете.
Номер оказался неплохим, хоть и немногим больше, чем каюта на катере. Обещанная кровать, маленький стол и мягкое кресло в углу. Крыша была скошена, над окном раскрыло челюсти чучело рыбы-меча. Лиман посидел на застеленной пледом кровати, попил из графина и на этом развлечения закончились. Прихватив с вешалки китель, он спустился вниз.
– У вас есть телефон?
– Позвонить или просто праздное любопытство? – отозвался из-за газеты портье.
– Позвонить. В столицу.
– Телефон только по городу. Телеграф в конце улицы, но ходить туда не советую.
Лиман выждал паузу, но разъяснений не последовало.
– Почему?
– Далеко.
Оказалось, что телеграф действительно находился далеко. По пути Лиман успел зайти в кафе и пообедать, заглянуть в магазин за новой рубашкой и купить газету в киоске.
На телеграфе пришлось отстоять небольшую очередь, прежде чем операторы приняли сообщение. Лиман был уверен, что Арина получит его прежде, чем он выйдет за двери телеграфной станции.
Едва начало темнеть, Лиман заспешил в гостиницу. Даже портье с его странным юмором не выглядел так зловеще, как ночные улицы Жерло.
В номере пахло сосной. Газовых фонарей в комнате не нашлось, но электрическая лампа на столе светила теплым, хоть и тусклым светом. Лиман достал блокнот, попытался привести мысли в порядок, записывая события последних дней. Гибель пассажиров «Сомы» и нападение в библиотеке были связаны между собой, в этом он почти не сомневался. Ключевой же фигурой он видел Бориса Дюка. Казалось, что его рассказ о том, что с ним произошло мог прояснить связь между двумя событиями, вот только судьба Дюка сама была сейчас вещью очень неопределенной.