– Просто доктор.
– Можно попросить вас никого не пускать в палату. По крайней мере до того, как я побеседую с ним. Если требуется, я запрошу предписание от легария.
Врач вздохнул на том конце линии.
– У нас закрытый госпиталь, констебль. Не беспокойтесь.
Лиман поблагодарил за телефон и вернулся к столику, где еще потрескивал от жара и распространял вполне сносный запах его ужин. Рядом стоял запотевший стакан. Завернутая в салфетку сигарета лежала тут же. Лиман отметил про себя, что жизнь понемногу возвращается в обычное русло, даже в конце довольно паршивого дня. На заднем дворе было тихо. То, что нужно после обеда – тишина, покой и контрабандная сигарета. Откуда-то сверху капала вода, но Лиман не был уверен, что это дождь. Возможно, просто текли трубы или накопленная за день в знойном воздухе влага оседала на холодных стенах. Вышел официант с коробкой мусора, понимающе кивнул и улыбнулся.
День подходил к концу. Лиман нашел маленький балкон, под которым виднелся перекресток. Там сновал народ, служители Солнечной церкви раздавали листовки, приезжие тащили чемоданы к ближайшему отелю, парочки неспешно прогуливались вдоль края террасы. Там на углу стояла и смотрела на него Ира Ош.
Лиман слишком хорошо помнил это мертвое лицо – лицо молодой девушки, безучастно смотревшей серыми глазами в окно дирижабля «Сома». Она была мертва несколько дней назад, ее тело лежало у медиков в столичном морге. Она же стояла и смотрела на Лимана, слегка наклонив голову.
Лиман смотрел на нее, нервно пуская в небо сизый дым, пока тлеющий пепел не коснулся пальцев. Ира никуда не собиралась уходить. Конечно, она видела его и то, что он смотрит прямо на нее. Но между ними целый лабиринт лестниц. Она скроется в ближайшем туннеле прежде, чем он спустится вниз к перекрестку. И все же…
Лиман перебрался через низкие перила балкона. Под ногами глухо отозвался железный пол пролета. Нога кольнула резкой болью. Идиотская трость, конечно, осталась возле столика!
Ира все еще стояла на месте.
– С дороги! – Лиман, держась за перила, заспешил вниз по низким ступеням, шипя от боли и расталкивая случайных прохожих. Кто-то попытался ухватить его за плечо, но Лиман ловко вывернулся и спрыгнул на тротуар, перелетев через перила. Он спешил через перекресток, но с каждым шагом сбавлял скорость. Ира никуда не уходила. Она не попыталась вырваться и скрыться. Но вот мимо прокатил экипаж, взбираясь по серпантину улицы и обдав его облаком пара. Лиман налетел на кого-то в теплом тумане, едва не сбив с ног.
– Ира?
Перекресток был пуст. Прохожие опасливо озирались на него, обходили стороной. Там, где стояла девушка или ее призрак, все еще были видны отпечатки подошв, но они никуда не вели. Словно она растаяла в воздухе, стала частью того облака пара, что стелился теперь по мостовой и скрывался в ливневых решетках.
– Черт вас возьми всех!
Лиман покопался в своей голове, оживляя воспоминание. Нет, мертвой она точно не была, и привидением тем более. Хрупкая, красивая в тонком платье с длинными волосами, наспех собранными в неровный хвост, реальная и живая, как и те девушки, что проходили мимо, не обращая на них никакого внимания. Огромные серые красивые глаза. Лиман смотрел в них пару минут назад и не мог поверить в реальность того, что происходит. Теперь он не верил в то, что ему показалось все это. Хотя очень глупо искать призрак мертвой девушки в незнакомом городе, тело которой лежит на столе под светом холодных ламп в тысяче кватрумов отсюда.
До отеля он добирался узкими улочками и переходами, постоянно озираясь по сторонам. Портье за стойкой, к счастью, не было. Он быстро пробежал наверх в номер, где Лиман быстро зашторил окно и запер дверь. Он прошелся по комнате, прислушался к шороху за дверью. Кто-то, вероятно портье, неспешно прошел по коридору и спустился вниз. За стенкой зашумела вода.
Лиман присел в кресло, почти сразу вскочил и прошелся по комнате, потер руками лицо. Безумный день не менее безумно заканчивался. Перед ним все еще стояло мертвое лицо той красивой девушки в кресле дирижабля и вот она, все еще красивая и живая, стоит в его воспоминании посреди людного перекрестка. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но на сон не похоже. Вероятно, это очень изощренная игра, в правила которой он случайно вляпался, покинув свой округ и связавшись с делом о мертвом дирижабле. Либо искусная галлюцинация. Второе было проще объяснить. В конце концов он не задумывался о природе той сигареты, что купил тайком у официанта. Да и о своем состоянии на фоне очень хренового сна тоже. Настороженный мозг рисовал образы, беря их прямиком из воспоминаний о залитом янтарным светом салоне дирижабля, неподвижных фигурах, застывших в креслах, о той фотографии, что получил из бледных пальцев и хранил теперь почему-то в кармане кителя вместо записной книжки среди других улик. Привязанность к мертвой девушке… Твою больную голову нужно лечить в хорошей мозгоправной клинике, пожелал он сам себе.