Выбрать главу

Лиман снова прошелся, аккуратно выглянул за штору в окно. Просто кирпичная стена и плющ – ничего подозрительного. Очень хотелось стаканчик виски или сигарету из конкордийских листьев. И лучше все вместе.

Шум воды не стихал.

Может ли все обернуться еще удачнее? Ира Орш погибла. И вот она живая и здоровая здесь в этом городе. Он снова ловил себя на мысли, что скорее поверит в воскрешение мертвых, чем в то, что девушка могла ему просто привидеться. В конце концов, это был бы лучший вариант.

Лиман аккуратно извлек из кармана снимок. На зернистом монохромном фото залитый солнцем из иллюминатора, застыл ее профиль. Тонкая шея в остром стоячем воротнике, слегка приоткрытый рот, словно в легком удивлении и поблескивающие искорками жизни мертвые глаза.

Он все еще размышлял и всматривался в фотографию, когда в дверь тихо постучали.

– Это портье, – донесся знакомый флегматичный голос.

– Что-то случилось?

Лиман приоткрыл дверь. Портье протягивал сложенный вдвое листок.

– Вам звонили из госпиталя. Некий Борис Дюк пришел в себя, и доктор просил сообщить вам об этом.

***

В приоткрытое окно влетал прохладный ветер, колыхал шторы за спиной дежурной медсестры и край плаката, на котором искусно была прорисована анатомическая карта человека. Оскал лишенного кожи черепа выглядел зловеще. За белой дверью с полупрозрачным окошком располагались палаты.

– Позвонить от вас можно?

– Думаю, в этом нет нужды, – доктор вошел в приемную и сняв маску, бросил ее на стол. – Идемте, констебль! Вам повезло, что застали меня. Я собирался уже уходить. Пациент пришел в себя, но все еще очень слаб. Ему дали снотворное, но минут пять у вас есть.

– Благодарю вас!

Борис Лиман повернул к ним голову, едва они зашли в палату, попытался приподняться, но не смог. Его пальцы судорожно комкали простынь. Доктор подбежал к столику у кровати и принялся копаться в сумке, выуживая ампулы.

– Борис, вы можете говорить? Мне нужно задать вам только один вопрос.

На мгновение Борис Дюк замер, испуганно разглядывая форму констебля. Затем закрыл глава и отпустил одеяло. Его дыхание стало ровным.

– Доктор…

Тот пожал плечами.

– Боюсь, не сегодня, констебль. Поговорите с ним завтра.

– У меня нет столько времени…

Пальцы Бориса вдруг шевельнулись, согнулись дважды, подзывая. Лиман подбежал к кровати и нагнулся. Но Борис ничего не сказал, только приложил палец к пересохшим губам. Вряд ли это могло означать что-то еще, кроме тишины.

На темных улицах города Жерло нет машин. Тут вообще нет машин, кроме тех монстров, которые ворочаются на дне горловины, прокапывая новые туннели и вырабатывают электрический ток, питающий тусклые лампы. Рельсовое метро уже не работало.

Лиман шел по туннелям и переходам, все заметнее прибавляя шаг и рискуя сломать трость. Ощущение того, что в этих дышащих прохладой лабиринтах из тоннелей и железных лестниц кто-то постоянно наблюдает за тобой, никуда не исчезло. С труб высоко над головой капала вода и просачивалась сквозь решетки под ногами. До гостиницы кватрум, не больше, но и там блуждало ощущение взгляда вездесущих скрытых глаз.

Номер был тих и пуст. В открытое окно врывался ветер и шевелил занавески.

4.Коллекционер книг

Над головой проплывал дирижабль. Его громада закрывала солнце, а тень падала на высокие мачты воздушного порта, на поле, на котором толпились встречающие и провожающие, и на сетки радиоантенн.

Лиман сидел на пустом ящике, забытом давно разбежавшимися такелажниками, листал блокнот и поглядывал в небо. Ни одного аэроплана. А так хотелось увидеть почему-то именно аэроплан. Словно он вот-вот приземлится прямо здесь в поле, с него сойдет человек и решит все проблемы, ответит на все вопросы и снова наступит спокойная размеренная жизнь.

– Давно ждете?

Лиман пожал плечами не глядя. Арина присела рядом, положив тонкую папку на коленки. Глубоко вздохнула и сняла темные очки, закрывавшие половину лица.

– Хорошо тут. А в столице дожди. Третий день уже.

– Это без меня там все наперекосяк пошло, – сказал Лиман.

– Представляю, что там теперь без меня, – Арина засмеялась и отдала папку.

Лиман повернул голову и посмотрел на Арину, щурясь, как от яркого солнца.