Скорее всего, ее силуэт добравшиеся до отравы юнги видели совсем иначе, но точно различали в нем женский образ. Один из матросов передал окурок остальным, оторвался от толпы и неестественно вывернул голову. Он смотрел на нее одним глазом, словно птица на брошенный кусочек хлеба. Скорее всего в своих мыслях он что-то говорил ей и даже громко, но его губы только слегка шевелились.
Арина резко развернулась и бросилась назад, едва поняв, что разминуться не получится. И налетела на прохожего, показавшегося ей в тот же миг подозрительно знакомым.
– Сюда! – он дернул ее за руку в узкий проулок между изъеденными мхом и плесенью кирпичными стенами.
– Отпустите меня! – Арина выдернула руку и отскочила в сторону. Теперь она отчетливо видела измазанную глиной форменную куртку, с которой кто-то сорвал нашивки. На белой рубашке пятна засохшей крови. Воспаленные глаза и щетина на щеках скрывали знакомые черты.
– Новак? Какого черта?
От парадного вида констебля остались лишь жалкие намеки. Новак прижал палец к губам, выглянул из проулка. Их никто не преследовал, но голоса стали громче. Горький дым доносился и сюда, и от него першило в горле.
Новак стянул с себя грязную куртку и протянул Лине.
– Накинь на плечи.
– Вы в своем уме, Новак?
– Накинь! Тебя не должны узнать.
Он прислонился к сырой стене, некоторое время смотрел на ржавые лестницы над головой, словно примеряясь, сможет ли допрыгнуть до них. Арина вертела в руках куртку с очевидными следами крови на рукавах.
– Вы преследовали меня?
– Да, как только заметил тебя в порту. Тебе нужно бежать отсюда, срочно. Возвращайся в столицу первым же рейсом и сиди тихо, не открывая никому дверь.
– Завтра я должна быть в порту Жерло.
Новак закатил глаза, сжал и разжал кулаки, но на усталом лице ни капли злобы. Только тень какой-то отчаянной безысходности.
– Идиотка. Засунь поглубже эти мысли о верности шефу и службе и беги как можно быстрее. А пистолет отдай мне, – он кивнул на сверток. – Я же вижу, что там.
Арина перекинула сумку на другое плечо и шагнула вперед угрожающе. Слишком много придурков за последние четверть часа. Она сунула куртку ему в руки и уперлась пальцем в грудь. Ноготь, чувствуя сопротивление, слегка согнулся, угрожая треснуть.
– Новак, я не хочу вас ни видеть, ни слышать, ни на этом острове ни вообще. Если продолжите меня преследовать, я застрелю вас и ни разу об этом не пожалею.
Новак устало и молча слушал ее, ни говоря ни слова.
– Отойди в сторону!
Новак замешкался, но нехотя сделал шаг назад.
В конце улицы Арина взглянула на часы и на всякий случай ускорила шаг. Обернулась. Никого позади. Только похожее на гору облако поднималось над крышами городка. До рейса на Жерло оставалось еще шесть часов.
***
Она никогда бы не пришла сюда, если бы не встреча с Новаком. Что бы с ним не произошло на этом острове, отвращение к нему никуда не делось. И даже их вечная вражда с шефом была тут третьестепенной причиной. Не стоило и сомневаться в том, что именно его грязными лапками были разосланы те письма, из-за которых каждый констебль в городе и каждое приличное бюро считали долгом прислать ей насмешливый отказ.
«Мы вынуждены отказать вам в виду наличия некой информации, не позволяющей нам считать…». Арина читала такие строчки иначе: «вы шлюха и ваше пожизненное место возле продажного констебля, большего вы не заслуживаете. С уважением, каждая контора в столице».
Лучшего момента и желать не стоило – темный переулок, перепачканный грязью и оттого очень похожий на грабителя Новак и трехзарядный пистолет под рукой… Разумеется, она никогда бы не сделала этого. Арина понимала это, и оттого становилось вдвойне противнее. Кусок металла в свертке становился все тяжелее и просился в руку, чтобы тонкие пальцы сомкнулись на деревянной рукояти, коснулись спускового крючка.