– Так-так, – сказал он, и голос глухо отозвался в толстых стенах. Помещение походило на радиорубку, вот только антенн поблизости нигде не наблюдалось. Разобранный приемник молчал, грудой лежали в углу пыльные журналы регистрации. Между сдвинутыми в стороны радиодеталями и старыми книжками стояли несколько стаканов и полупустой графин. Лиман откупорил его и понюхал содержимое. Поморщился. Вполне сносно, если не на голодный желудок. Под столом в картонном ящике нашлись три банки консервов и поеденный жуками кулек сухарей.
– Черт бы вас всех побрал! – он отложил банки и всмотрелся в пришпиленные к стене бумажные обрывки. Карточки с частотами в основном, но совсем незнакомыми, записки неразборчивым почерком на конкордийском и ланге, и несколько писем. Одно было исписано тысячей крючков и цифр, а подпись внизу была короткой и знакомой – Ош.
– Я могу вам помочь?
Лиман резко обернулся, едва не опрокинув стол. Он успел схватить трость, вставив ее перед собой, но теперь это казалось комичным. Старик в дверях никак не выглядел опасным. Хоть без бороды и с так же собранными в хвост волосами – видимо, местная мода, но сухая шея и тонкие руки, покоящиеся на отполированной сухой палке без набалдашника, выдавали почтенный возраст и подступившую дряхлость. Слегка отодвинув его в сторону, в помещение проскользнула девушка, невысокая и такая же суховатая. В ее платье легко угадывалась перекроенная мантия солнцепоклонников, едва достающая до острых коленок. Она сердито сверкнула глазами на Лимана, убрала со стола консервы и закупорила графин.
– Вы живете здесь? – уточнил Лиман.
– Приглядываем за порядком. А вы?
Лиман выпрямил спину и отпустил трость. Юлить и отпираться не имело смысла. Старик вряд ли вооружен, а девушка скорее сломает себе руку в трех местах, чем причинит ощутимый вред, попробовав напасть.
– Живем в заброшенном храме. Вынужденно, конечно. На вашем острове не слишком популярны отели, как и манжерии, – он пригладил рукой китель, надеясь, что нашивки все еще видны. – Разумеется, если все тут ваше, то я готов заплатить. – Он обернулся к девушке, замершей у стола и оглядывающей его на предмет того, что еще лежит не на своих местах, и достал бумажник. Немного талеров там еще оставалось.
– Она не слышит, – сказал старик. – И не говорит, – он шагнул вперед и всмотрелся в нашивки Лимана, затем в его лицо. – Вы издалека, верно? Не считайте нас дикарями, констебль. У нас нет гостиниц, так как там просто некому останавливаться. И привоз того, что не вырастишь здесь на островах, только раз в месяц – манжерию не откроешь. Вам следовало отправиться на соседний остров. Он крупнее и возможно там…, – старик вдруг осекся и завертел пальцами в воздухе, одновременно слегка шевеля губами. Девушка кивнула и отошла к двери, попутно поправив карточки на стене.
– Берите то, что вам нужно, – добавил старик. – Здесь все равно уже вряд ли кто-то хватится своих вещей.
– Это радиорубка, верно?
Старик пожал плечами.
– Была когда-то. Потом тут поселились картографы – такие же транзитные гости, как вы. Потом некоторое время тут собирались и пили, пока не покажется солнце, священники, – он кивнул на храм за спиной. – А затем все ушли.
– Куда?
Старик снова пожал плечами и развернулся, собираясь уходить.
– Постойте, я заплачу вам за еду и это, – Лиман кивнул на графин.
– Оставьте деньги себе. Это все равно не мое.
Лиман застыл в растерянности, а затем бросился к двери догонять быстро удаляющиеся фигуры старика девушки. В руках он держал сорванное со стены письмо.
– Погодите, можно еще вопрос? Я просто ищу кое-кого и нашел вот это.
Старик обернулся. Девушка неодобрительно взглянула на оторванный листок и в глаза Лимана. На ее лице крупным созвездием сложилась россыпь веснушек.
– Вот это имя. Тут на письме. Это доктор Ош или Ира Оша – его дочь или жена, я не знаю?..
– Ош, – старик задумчиво кивнул. – Да, она здесь на острове, но вам не нужно ее искать. Остров большой, она не жалует гостей, а вам пора отправляться дальше.
Он побрел дальше, опираясь на палку. Девушка на мгновение обернулась и прижала палец к губам. Может это значило, что она не может говорить, а может куда больше, но об этом следовало молчать.
Лиман извлек из кармана фотографию и вгляделся в глаза Иры, в которых виднелись отблески солнца.
***
Нордмаунтские ночи черные как смола. Усыпанное звездами небо и портовый фонарь далеко внизу – вот и все источники света. Громада Планеты была не видна. В узкие окна едва пробивался серый звездный свет, разбавляя глубокую темноту старого храма.