Лиман чувствовал одновременно горечь и обиду. За ним следили. Можно ли сильнее испортить день?
– С офисом сложилось?
– Да. Почти в центре.
«Будто ты не знаешь, старый черт». С высоты своих девятнадцати, сорокалетний Ольбер казался Лиману древней развалиной. Впрочем, в должности легария других и не работает. А бывший констебль направлялся прямиком туда.
– Хорошо. Дай мне адрес, и я завезу бумаги к вечеру. И реши вопрос с помощником. Один ты не справишься, не надейся.
– Вы ведь справляетесь.
– Я – это я. Поспеши на рынок.
Солнце, заливающее кривую улочку, уже не казалось таким ярким и теплым. Ветер трепал флажки под козырьками мелких лавок.
«Черта тебе хвостатого, а не рынок», – огрызнулся про себя Лиман и зашагал обратно в сторону порта.
Наверное, нечто подобное должно было случиться. Так происходит всегда, когда выбиваешься из своего механизма. В нем ты – послушная шестеренка среди точной бронзовой роскоши, но стоить выпасть оттуда – и вот ты катишься по грязной земле, покрывая сверкающие бока частичками глины, мусора и слякоти, удивляясь странности мира за пределами механизма и одновременно ужасаясь ему. Следовало пойти на рынок! Но эта мысль пришла с опозданием. Сейчас Лиман стоял на краю пристани и разглядывал корму баркаса, опечатанного после разгрузки. На борту происходила аккуратная суета. Нависшее над горизонтом закатное солнце превращало копошившихся среди снастей и старых коробок людей в длинные тени. Одна из них скользнула на пирс, бросив под ноги тяжелый мешок.
Ловко. Кто бы не выбирался незаметно из корабля, он хорошо знал патрульное время береговой охраны и наверняка знал, как укрыться от внимания морского констебля. Но тут уже его округ – за пределами печатей баркаса.
– Стоять! – Лиман услышал собственный голос и не узнал его. Нащупав под полой кителя рукоятку трехзарядника, он торопливым шагом направился к пирсу.
Никто не собирался бежать. У борта лодки стояли трое. Коренастый старик в куртке держал руки на виду. Из-за полы его рыбацкого бушлата торчало несколько свертков старой парусины. В неопрятной бороде прятались сжатые губы. Парень за его спиной растерянно озирался. Он был высоким и тощим. Не по размеру пухлая куртка висела на нем мешком. Девочка лет десяти прижималась к его ноге и серьезно смотрела на констебля. Ее заспанное лицо казалось удивительно бледным.
– Открой мешок!
Вряд ли их стоило опасаться. На вооруженных людей они не походили, скорее на оборванцев с какого-то острова вне маршрутов, которых капитан провез в трюме за пару мятых купюр, заменивших документы. Понятно, что этим же кораблем они поплывут назад, но уже бесплатно. Нужно только найти капитана. И проверить чертов мешок!
Они не пошевелились. Старик только спрятал девочку за спину и хмуро уставился на констебля. Лиман сделал шаг вперед, не выпуская из поля зрения их руки, присел и аккуратно раскрыл мешок. Сверху тряпье. Все пропахло рыбой и солью. Неуместные веточки соломы, и вот тут уже понятно, что сюрприза не избежать. Шесть коробок, аккуратно переложенных сухой травой, на самом дне. Терпкий запах табака, знакомый тому, кто провел последние четыре года в жилых комнатах академии судоходства и охраны. Только что теперь со всем этим делать?
– Ваше?
Молчаливый взгляд. Лиман слишком поздно понял, что они не понимают его. И слишком резко поднялся. Он успел ощутить, как руки толкнули его в грудь, повалив обратно на доски пристани. Пистолет впился в поясницу сквозь тонкую ткань. Кто вообще носит его за поясом? Дотянуться до рукояти Лиман не успел. Доски дрожали от топота ног. Подхватив девочку, старик бежал к терминалу. Второй прыгнул в воду. Там, где он стоял секунду назад, всплеск и качающаяся лодка.
Черт! Лиман поднялся на ноги, одновременно выхватывая из-за пояса трехзарядник. В щелях между досками пирса мелькнула тень.
– Стой!
Припугнуть не помешает. Лиман, не метясь, всадил две пули в гнилые доски пристани под ногами, выбив из них щепки и пыль. Пинком отправил подальше от края пирса мешок. Солома разлетелась на ветру. Из раскрытой коробки посыпались серые валики контрабандных сигарет. Беглец затих. Отлично, пусть и остается там до времени. Лиман бросил взгляд в конец пристани, где собирались моряки с пришвартованных суденышек. Они размахивали руками. Кто-то позвал констебля, но его голос потонул в возбужденных криках.
Лиман аккуратно выглянул за край пирса. Беглец действительно затих. Он лежал на старой сгнившей опоре и волны покачивали его раскинутые руки. Темное пятно расплывалось под ним и тут же растворялось в набегающих барашках воды. Лиман не мог поверить в то, что видит. Он дважды окликнул парня. Показалось, что тот шевельнулся в ответ, но это лишь волны.