– Дай девочке вырваться из твоего офиса. Отпусти Арину. То, что она не помнит, как ты убил ее семью, еще не значит, что она должна продолжать страдать из-за этого. То, что ты называешь заботой – это капкан. Ты гниешь в своем офисе и заставляешь ее гнить вместе с тобой.
– Это не твое дело.
Легарий аккуратно кивнул.
– Верно. Не мое. Просто все еще хочу ненавидеть тебя меньше.
Некоторое время они молчали. Затем легарий положил на стол зеленоватый валик и пододвинул его к краю.
– Тебе это нужно, верно? Это не конкордийский табак, а местная дрянь, впитавшая в себя всю ненормальность этого места. От холодного солнца до густых туманов и гнилых болот. Здесь тебе никто слова не скажет, констебль, даже я. Но не вздумай провезти хоть одну с собой.
Лиман усмехнулся.
– Нордмаунтский табак курят или аристократы или окончательно поехавшие головой идиоты, – он с сомнением покрутил сигарету в пальцах, но все же сунул ее в карман. – Что еще ты узнал о Клоде?
– Немного, но достаточно, чтобы в голове прояснилось. Пару месяцев назад ему доставили посылку. Все запечатано в лучшем виде, но на почте принято вскрывать и осматривать все, что приходит с южного полушария. Это были две медные полусферы с его, Клода, именем, выбитым на одной из них. Ты не дурак и понимаешь, что к чему, верно? Это было предупреждение, причем очень недвусмысленное. Люди, подарившие ему такую же, но запечатанную и подключенную в последствии к алтарю сферу с именем «Киоса», что-то просили взамен, я полагаю. А не дождавшись или получив отказ, прислали простую и страшную угрозу – стать следующим подарком для такого же амбициозного типа.
– Вот почему он был до смерти напуган, – сказал Лиман.
– И решился на отчаянный шаг. Людей в дирижабле убил он, всех до одного, включая твою призрачную любовь Иру Ош. И сделал это с помощью ливраморт – книги, которая убивает. Я не знаю как, и для меня это звучит полным бредом, но я совсем не удивлюсь если окажется, что это его стараниями книга попала на борт во время непредвиденной остановки. И чтобы докопаться до истины, нам нужно кое-что сделать.
– Меня и так пытались несколько раз убить. И тебя тоже.
– Верно. Все потому, что мы делаем вид, что верим в это все. Люди, убившие Клода, не хотят, чтобы до них добрались, а быть может еще меньше они хотят, чтобы мы копали и нашли то, что оглашать совсем не нужно: головы в медных сферах, убивающие книги, призраки погибших пассажиров «Сомы». Нам нужно совершить обратный шаг. Я имею в виду прекращение расследования и публичный отчет.
Лиман поморщился.
– И как ты это представляешь себе?
– Раз в год кланы Архипелага устраивают показательные акции, вроде открытия нового госпиталя или публичной бани чтобы показать свою заботу о городе. Этого обычно достаточно, но скажем, клан Морша хочет большего. Как курирующий безопасность. Мы опубликуем твой отчет о расследовании, сделаем его витриной Охранной службы – быстрое и удивительно тонкое раскрытие дела о гибели пассажиров и экипажа «Сомы», разумеется, такое же липовое, как конкордийский виски у Каракатицы. Вот только акцент мы сделаем на другом. На ошибочности всяких альтернативных версий о мистическом или аномальном характере преступления. Уничтожь все версии о ливраморт и прочих причинах, сотри их в порошок, сожги и снова сотри в порошок и сделай это так, чтобы слово ливраморт стало местным анекдотом. И тогда мы спокойно раскрутим этот клубок до конца. Да, не сразу, но покопаться есть в чем, поверь мне.
Лиман снова бросил взгляд в окно. Неподвижное солнце. Загнув лапки во внезапной агонии, на подоконнике застыла муха.
– Это убьет его. Добьет окончательно.
– Кого? – не понял Ольбер.
– Никого. Отыщи бумагу и помоги мне. Я не совсем понимаю, с чего начать этот отчет и как закончить.
Легарий придавил извлеченный из кармана листок стаканом и протянул карандаш.
7.Тень Кита
Они видели, как с высоких холмов самого южного из островов Нордмаунта спускается туман. Они стояли прямо под ним, а он грязно-желтой лавиной, бурля и протягивая вниз липкие пальцы, скользил по склону, поглощая все, до чего мгновение назад дотягивались лишь янтарные лучи солнца. Наверняка Ольбер знал, как называется это явление, но он был слишком пьян чтобы объяснить, а Лиман думал лишь об одном – как добраться туда наверх сквозь холодный кисель под гнилую крышу временного дома.
– Иди один, – Ольбер накинул на плечи куртку и просунул ступню между косяком и закрывающейся дверью таверны. Он твердо решил обосноваться в ней, по крайней мере на этот день.