– Не лучшая идея – бродить по одиночке на этом острове.
– Если один из нас сдохнет – ты или я, или даже оба, то мир только выиграет – станет почище. Проваливай уже отсюда. И ручку верни.
Туман сгущался. Темные силуэты зданий, то проступали через его пелену, то бесследно растворялись в нем. Совсем скоро невозможно стало рассмотреть даже собственные руки. Одно можно было сказать определенно – дорога уходила вверх. Лиман остановился и опустился на валун, темным пятном проступающий у обочины. Туман не мог накрывать остров вечно, но больше тревожил не он, а внезапная и полная тишина. Будто туман поглотил все звуки вместе со светом солнца, а может и остановил само время.
Лиман взмахнул рукой перед лицом. Бледный морок расползался на полоски, клубился в потоках воздуха и медленно оседал вниз. Никогда ничего подобного не встречалось на Архипелаге. Вероятно, спустись с холмов столицы нечто подобное, жизнь замерла бы. Лиман представил останавливающиеся паровые машины, выходящих из магазинчиков и манжерий людей, испуганно озирающихся по сторонам и катящуюся на город бледную стену всепоглощающей тишины. В ней зависли бы дирижабли, будто мухи в паутине под потолком, а дым из фабричных труб растворился бы без следа, став частью тумана. Он снова взглянул на свои пальцы. Еще более густая пелена скрыла их с глаз. Вероятно, ощущение не обманывало его – он не более чем выпавшая из механизма шестеренка. Именно так Лиман и представлял себя сейчас. Катящейся по пыльному столу и доскам пола меж мусора и налипших крошек и пытающейся осознать дикий и тревожным мир за пределами латунно-медной привычной системы.
Что-то скользнуло в сумраке совсем рядом. Он видел сгустившуюся и тут же пропавшую тень.
– Эй, кто тут?
Тишина.
Лиман провел руками в тумане. Что-то гибкое скользнуло снова. Затем прямо перед ним появилось лицо немой девушки с огромными глазами.
– Подожди!
Но она и не собиралась уходить. Туман отступал от нее, обнажая складки платья и накидки, укрывающей голову. Она долго вглядывалась в его лицо, затем внезапно схватила за руку и потянула вниз. Дорога к порту. Она просила вернуться на лодку.
– Нет, подожди, мне нужно наверх. Ты знаешь, как пройти к храму? Солнечники…
Лиман как мог изобразил пальцами символ, возвышающийся над деревянными стенами. Но безмолвная девушка отпустила его руку и скользнула обратно в туман. Ее темный силуэт превратился в темное пятнышко в серой пелене, становясь все бледнее. Но скоро на его месте появился поблескивающий огонек. Он, напротив, становился все ярче. Тихие шуршащие шаги отзывались одновременно повсюду. Лиман замер, не отводя взгляда от огонька. Постепенно тот превращался в масляный фонарь, зажатый в руке.
– Рой?
Силуэт обрел знакомые черты.
– Лекс? Что ты тут делаешь?
– Сижу и наивно полагаю, что ты ищешь меня.
Рой поставил фонарь на валун.
– Да. Почти. Тебя долго не было, и я решил побродить по окрестностям. Да, скверная идея, знаю. Но что мне оставалось? Тут очень тихо, и это сводит с ума. Кажется, я даже начал слышать голоса…
– Не удивлен.
Рой обвел рукой вокруг. За его пальцами, завихряясь, поплыли клочки тумана.
– Продержится еще несколько часов, может больше, – сказал он. – Это явление называется…
– Да неважно. Ты сказал, что что-то нашел.
– Да! – Рой поднял фонарь. – Ты должен взглянуть на это.
– Сейчас?
– Лучше утром. Я запомнил дорогу.
Туман не стал гуще. Теперь он стелился ниже над землей, обнажая верхушки деревьев и остроконечные крыши домов. В лесу он казался сизым дымом, просачивающимся между стволов и заливающим низины. На мгновение в просвете мелькнула крыша заброшенного храма.
–Ольбер не только жив, но и нашел бар, – сказал Лиман, разрывая тишину. – Похоже, что всю удачу, по крайней мере в этом полушарии, он забрал себе.
Рой вполуха прослушал короткую историю и почерпнул из нее главное.
– Значит сегодня мы выберемся отсюда?
– Не сегодня, – осторожно сказал Лиман. – Но выберемся. Долго еще блуждать здесь?
Он терял терпение, злясь на самого себя. Ира Ош, прищурив глаза, смотрела на него из глубин памяти.
***
То, что Лиман увидел, показалось ему поначалу ребрами гигантского зверя, обрушившегося на лесную чащу прямо с небес, застрявшего и истлевшего здесь. Но вскоре стало понятно, что это лишь дирижабль, настолько старый, что от оболочки его почти ничего не осталось, кроме ржавого остова и клочков выцветшей ткани. Гондола лежала на земле под прогнившим брюхом, слегка завалившись на склон низкого холма. С другой стороны ее подпирали деревья. Не просто старая груда металла – тут кто-то жил, по крайней мере достаточно долго, чтобы успеть обложить гондолу хитрым сплетением веток, пристроить деревянную дверь взамен погнутой и выбитой железной – она торчала из земли неподалеку, засыпанная ветками и прелыми листьями.