– От него болела голова, но он мне гораздо больше нравился живым, – наконец сказал он.
Лиман кивнул. Порылся в карманах и извлек плотно скрученную сигарету из зеленого нордмаунтского табака. Брезгливо взмахнул рукой, и она полетела в море. Снова похлопав себя по карманам, он разочарованно уставился на морскую пену.
– Сотню за конкордийскую, – осторожно сказал эрза.
– Грабитель ты, а не капитан. Но что мне остается?
В бледном небе виднелся прозрачным призраком серп Планеты. Рой смотрел на него не отрываясь. Периодически кутался в куртку от морского ветра и снова устремлял на него взгляд.
– Похоже, что мы нашли, что искали, – Лиман слегка толкнул его в бок. – осталось лишь добраться до Иля и поставить в этом деле жирную точку. Верно?
– Я высажу вас на Иланде, – отозвался эрза. – Дальше ухожу на север. Разумеется, помогу выгрузить тело и дам показания морскому легарию, скажу все что требуется. Этот человек мне нравился, хотя был редким ворчуном, – он взглянул на прикрытое брезентом тело. – Не волнуйтесь, на Иланде есть порт, и воздушный тоже.
– Замечательно, – отозвался Лиман.
Корабль покачивался. Бледная рука Ольбера выскользнула из-под брезента. На раскрытой ладони виднелись глубокие борозды линий.
– Он был хорошим человеком? – спросил Рой.
Лиман промолчал. В его памяти шел дождь. По низким портовым строениям метался свет маяка.
– Идиот! – Ольбер ударил его в лицо, ударил снова. Пистолет отлетел на шаткие доски пирса. – Вот так все просто да? Пуля в горло и прощай проблемы? У тебя есть округ, чертов придурок, и это твой округ!
Разлетевшиеся по настилу патроны катались символом незавершенного дела. Слишком долго медлил. Слишком долго смотрел вниз, переводя взгляд с того места, где неделю назад билось о опоры причала тело неизвестного парня туда, где когда-то лежало тело старика, прикрывая собой покалеченную девочку.
– Иди в офис, напейся и проспись. А утром возьмешь себя в руки и займешься работой.
Лиман смотрел сквозь него, ожидая лишь одного – наконец снова остаться в одиночестве. Ольбер подошел ближе, заглянул в его пустые глаза и прерывисто вздохнул.
– Больно? Думаешь, твой идиотский поступок что-то решит или исправит? Будет лишь одним трупом больше. Хочешь наказать себя, да? Ты этого даже не почувствуешь. Но мне не отговорить тебя, верно? Против боли хороша лишь боль…
Ольбер достал из-за пояса служебный трехзарядник и вложил в руку Лимана.
– Вот, держи. Давай!
И прежде, чем Лиман потянулся поблескивающим дулом пистолета к горлу, он вывернул его руку, прижал к его ноге и нажал на спуск.
Рука Ольбера скользила по доскам палубы. Лиман сжал холодные пальцы и отправил их обратно под брезент.
– Он был человеком, Рой.
Они прибыли в порт к вечеру. Над плоскими белыми скалами горел ослепительный закат. Оформление бумаг и прочие формальности не заняли много времени. Лиман ждал неприятностей и даже ареста, но Иланд – отдаленный и очень медлительный остров. Утром решено было отправиться в порт и проверить рейсы до Иля. Лиман прибыл еще до рассвета, не обнаружив Роя в номере отеля.
Заспанный кассир проверил бумаги.
– Хета Рой? Отбыл ночным рейсом, – он выжидающе уставился на растерянное лицо Лимана. – На вас оформлять билет?
8.Охота на Кальмара
– Прибыли!
Дорожная сумка Роя стукнулась о песок, внутри что-то жалобно звякнуло. Вслед за ней в берег врезались две доски, заменяющие катеру трап. До берега метра три – главное, чтобы катер не качнулся.
– Сможете меня забрать отсюда завтра? – спросил он хмурого эрза-капитана, возившегося с тросами.
– Чего я тут не видел? Камней? – эрза-капитан сунул в зубы сигарету и завел двигатель. Рой промолчал. Пенный след протянулся по морю на восток к ближайшему острову, на котором было хоть какое-то подобие стыковочной мачты. На Иле не было и такой. Добраться сюда непросто. Кроме того, что остров вдали от любых маршрутов, его еще и на обычной гражданской карте нет. Упросить капитана катера привезти сюда получилось не сразу. Оно и понятно. Мрачное местечко.
Рой стоял на берегу и рассматривал серые скалы. Странный остров. Берег пологий и песчаный, но метров через сто крутая гранитная стена, по которой не подняться, не зная тропы наверх – словно природная терраса. А над ней возвышался холм или даже небольшая гора, на вершине которой красовался маяк. Ни деревца, ни намека на дома. И море пустое и холодное, как, впрочем, и небо.