В школьном дворе тоже стоял человек в очках. Только они были не летные, а футуристические. Круглые железные окуляры с высокой оправой, правый глаз больше левого и длиннее. Над левым окуляром торчала маленькая антеннка. Черные вихры прикрывали фурнитуру. Человек что-то искал в своем телефоне. У его ног пристроилась знакомая большая коробка. Сигнал мобильного заставил вздрогнуть. Это была незнакомая музыка, но звучала она из ее сумки. И телефон, который она достала, был ее. Вот только рингтон… Не было у нее такой музыки. Что за чертовщина?
— Алло! — услышала Ева и в трубку, и от стоящего парня в очках. — Ты где?
— На тебя смотрю, — буркнула Ева, глядя на Ра.
— Как это?
Они глядели друг на друга сквозь очки. Ра не узнавал. Ева махнула ему рукой.
— О! Тебе страшно не хватает цилиндра! — обрадовался Ра. — Представляешь, я твою вазу утащил. Пушкин хотел себе забрать, но я не дал.
— Лучше бы отдал. Куда мне такая дура?
— Тебе же подарили, — мгновенно скис Ра. — А ты, я смотрю, в очках.
— Ты тоже.
— Прикинь! — египетское божество вновь стало набирать обороты веселости. — Мы вчера в кружке сделали. У нас парень всяких запчастей наприносил, и мы наклепали разного. — Он сдернул тугую обмотку с головы. — Я себе очки сделал. Стив напаял целую гитару. Пушкин хотел еще один огнемет сделать, но ему деталей не хватило. А тебе я смотри что сделал. У меня старые часы завалялись, а фурнитура у нас уже давно была.
Это был жук. Лапки, мордочка, хитиновые надкрыльники, крылышки и круглое брюшко из механизма ручных часов. Передние лапки были соединены в кольцо, сквозь него продета грубая цепочка. Цепочка с подвеской. Очень подойдет к ее новой кофточке, синенькой…
— Здорово, правда? Чистый стимпанк!
— Но ведь стимпанк это не антураж…
— Это Гришка занудствует. Антураж создает настроение. Давай я тебе коробку дотащу до дома.
Ева не могла взгляд оторвать от подвески. Жук. Круглое брюшко. На обороте шестеренки с торчащими выступами, как будто дыхальце у настоящего жука.
— Это круто! — пробормотала Ева, стаскивая очки. — А как ты меня нашел?
— Я бы вчера пришел, но Пушкин не помнит твоего адреса, а Тоха уверяет, что никогда его не знал. Это я потом догадался взять у Стива номер мобильного. Он же мне сказал, где Тоха раньше учился, вот я и пришел. А из-за чего вы с Тохой поссорились?
— Из-за принципа неопределенности Гейзера.
— Кого?
— Ну, тот, который… формула… поделенная пополам… больше или равно.
— Гейзенберга! А при чем тут он?
— Поэтому и поссорились, что ни при чем.
— Ну, ладно, — ничего не понял Ра. — Пошли к тебе, пока Пушкин вазу не отнял. Очень он переживал, что ему ничего не досталось. Все кричал, что отец у Антона богач. Мог и пример подарить, и что-нибудь более существенное.
— Значит, не мог.
— Не знаю. Я этого отца второй раз в жизни видел. Странный он какой-то.
— Весь в сына.
Ра кивнул и загрустил.
Из сумки вновь раздалась незнакомая мелодия.
— Что за…? — выругалась Ева.
— Что там? — Ра заглянул ей через плечо. — О! Пушкин! Будет вазу клянчить — не давай. Лучше нам отдай. Мы ее разобьем, а осколки…
— Музыка.
— Что музыка?
— Незнакомая. У меня такой не было. Откуда?
— Может, ты лунатик? По ночам встаешь и рингтоны себе на телефоне меняешь?
И взгляд такой хитрый-хитрый.
— Не смешно, — обиделась Ева. — Может, это заразно, и теперь твой мобильник тоже дурить начнет…
— Мать! — орал Пушкин в ответ на ее вялое «алло». — Тебя бог искал.
— Нашел. — Ева знаками попыталась показать, что Пушкин спрашивает про Ра. Но по воплям из динамика солнечное божество и так все понял. Он опустил очки на глаза, приставил два пальца к виску и губами сделал такой звук, как будто стреляет.
— Значит, присвоила себе мою вазочку?
— Зачем? Мы ее как раз тебе несем.
— Вот и несите. Да осторожней, чтобы не разбить. И тебя тут, кстати, еще кое-кто ищет.
— Антон?
Черт, черт, черт! Кто ее за язык тянул?
— Лучше. Топай давай.
Пушкин резко сбросил звонок. В ухо противно пискнуло, рождая воспоминание о рингтоне. Где-то она эту музыку слышала. Не хватает в ней чего-то. То ли петь там должны, то ли дышать тяжело.
— Чего хочет от тебя любитель муз? — спросил Ра. Пока Ева говорила, он успел отнять у нее сумку с учебниками, перекинул через плечо, и теперь она сползала, мешая нести коробку.
— Хочет вазу.
— Я же говорю, не отдавай. Из ее черепков получится прекрасная мозаика. Нам как раз в кружке нужно кое-что украсить. Я к Саше не пойду, провожу только.