— Увеличить. Окно двести, масштаб триста, — прошептал Ен, словно боясь, что стрелок сможет его услышать, и окно выросло в два раза, а изображение в нем приблизилось.
Ен начал искать прицелом фигуру стрелка, и в этот момент столкнулся с первым сюрпризом. Он четко видел движение стрелка на визоре брони, видел, где он сейчас находился, и рисунок местности в перекрестье прицела полностью соответствовал местоположению снайпера, но… в окне прицела его самого почему-то не было. Ен растерянно моргнул и осторожно сдвинул прицел влево, к высокому валуну со скошенной молнией верхушкой. Этот камень было невозможно спутать ни с каким другим, и стрелок сейчас направлялся прямо к нему. Если он просто прицелился не туда куда надо, в этот раз ошибка будет исключена.
Стрелок нырнул за валун, задержался за ним на несколько секунд и снова продолжил двигаться вверх по пригорью. В окне прицела он так и не появился.
— Что за… — пробормотал Ен, не веря своим глазам. Как бы искусно не был изготовлен маскхалат, какой бы материал в нём не использовался, но никакая маскировка не могла сделать «Ирбис» полностью невидимым. Кроме этой. Такое новшество было чем-то экстраординарным, оно должно было существенно повлиять на ход войны, но для удивления и восхищения этой вещью время было крайне неподходящее — совсем скоро стрелок поймет, что идет к обманке.
Теперь задача Ена значительно усложнялась, но все же не выглядела неразрешимой. Ен переместил прицел дальше, на плоский, длинный валун. У него была только одна попытка поразить цель, поэтому место, через которое должна была пройти пуля, он выбирал очень тщательно, оценивая всё: высоту объекта, расстояние и скорость его передвижения.
Стрелок добрался до камня, на мгновение задержался за ним и продолжил свой путь к приманке. Когда из-за камня показалась его голова и плечи, лейтенант мягко нажал на курок. Губы Ена в этот момент искривились в хищной, кровожадной улыбке. Он уже знал, что не промахнется. Стрелок дернулся, завалился на землю и благодаря своей маскировке почти слился с ней в одно целое. Только едва заметное колыхание ткани выдавало его положение.
Ен выдохнул и начал отползать от своего укрытия назад. У стрелка должна была быть поддержка, и нарваться на неё, глупо выскочив из-за камня, Ену как-то не хотелось. Достаточно глубоко углубившись в расщелину, он вскочил на ноги и побежал уже известным путем к оставленной броне.
Опустившись рядом с ней на землю, Ен выглянул из-за валуна, выискивая поверженного противника. Его взгляд несколько раз цеплялся за плоский, длинный камень и, отказываясь поверить в увиденное, скользил дальше. Мозг вступил в конфликт с органами зрения и никак не мог принять очевидное — тела стрелка нигде не было видно. И мест, куда мог бы отправиться недобитый противник, было всего два. Одно — в укрытие за какой-нибудь камень, ну а если он был достаточно нагл и смел, то…
Ен резко выдохнул и перекатился на спину. Автомат он держал прижатым к груди, и это, как оказалось, спасло ему жизнь.
Стрелок стоял позади Ена метрах в двадцати, наведя на него от бедра обернутую черной тканью винтовку с толстой насадкой пламегасителя на стволе. Порывы ветра свободно колыхали его маскхалат, а из-под капюшона выглядывал шлем «Ирбиса» хромового цвета — стандартного цвета всех расквартированных в куполах правительственных рот.
Ен отсоединил автомат от брони, перехватил его двумя руками и, подняв над собой, кинул под ноги противнику.
Стрелок переступил через оружие, сделал несколько шагов вперед, подойдя на приемлемую для общения без радиосвязи дистанцию, откинул назад капюшон халата и голосом молодого офицера, встречавшего его у шлюза, спросил:
— Лейтенант Вацлав?
— Да, — подтвердил Ен, в нервном напряжении ожидая следующих действий стрелка.
Он прекрасно понимал, что решение офицера отложить расстрел было обусловлено только его покорностью и что, после получения подтверждения о личности скрывавшегося под броней человека, в любую секунду мог последовать выстрел. Но ничего другого, кроме как просто смириться со своей судьбой, ему не оставалось. Эта партия тоже осталась за противником. Ен проиграл вчистую и приготовился заплатить за своё поражение.
— Вы здесь один, лейтенант? — спросил офицер, смещаясь короткими приставными шагами к скале.
— Да, один, — подтвердил Ен.
— Танк далеко уехал?
— А ты не можешь определить это сам? — немного нагловато ответил Ен.
Неуловимым глазом движением стрелок вскинул винтовку к плечу, и Ен зажмурился. Син, сумевшая хоть на такой-то дистанции отреагировать на угрозу оружием, попыталась немедленно увести броню с линии огня и перекатиться в сторону, но Ен не поддался на желание системы перехватить управление и остался лежать на спине. Он знал, что с расстояния в десять метров увернуться от пули у него не получится даже несмотря на помощь брони со снятыми ограничениями. Спасти его мог разве что камень размером побольше, и то, если бы он рухнул со скалы на стрелка, но Ен, будучи реалистом, не стал бы надеяться на такое развитие событий даже во сне. К тому же свой лимит везения он исчерпал еще в куполе.
Выстрела не последовало; Ен открыл глаза. Винтовка снова оказалась у бедра стрелка, и казнь, по всей видимости, откладывалась.
— Лейтенант, — начал парень, — вы ведь понимаете, что живым вы мне не нужны. Так зачем тогда испытываете мое терпение? Я вас прошу ответить на один простой вопрос. Вы тем самым еще на какое-то время продлите себе жизнь, а меня избавите от необходимости возиться с вашим трупом.
— А, — понимающе протянул Ен, — премьер потребовал подтверждения моей смерти.
— Да.
— Тело или фотографию?
Раздался обреченный вздох, свидетельствовавший об оценке стрелком умственных способностей премьера.
— Тело.
— Значит, вот почему мне пришлось ждать тебя почти целый час.
— Угу, — промычал стрелок, — пришлось повозиться, вскрывая тот «Ирбис». Хотя и так, после вашего прыжка, было понятно, что я пристрелил не того.
— И это значит, — продолжил допытываться Ен, — что…
Стрелок покачал винтовкой, прерывая вопрос Ена, и твердо произнес:
— Хватит. Мне нужно знать, где танк. Отвечайте!
Ен закусил губу, обдумывая шансы своих спутников уйти от погони, и результат получался совсем безрадостным. Несомненно, главной целью был Тэм и, пока он оставался в танке, гончая премьера от них не отстанет.
— Километрах в тридцати отсюда, — сказал Ен. — Ждут меня.
— Отлично. — Стрелок махнул левой рукой, предлагая пленнику двинуться вслед «Грайдеру». -Идите вперед лейтенант.
— Пешком?! — в притворном удивлении воскликнул Ен, но приказу подчинился и не спеша направился вглубь гор. Проходя мимо прижавшегося к скале стрелка, голосом смертельно уставшего человека он произнес: — А я-то думал, мы на чем-нибудь поедем. Ведь должен же ты был на чем-то за нами ехать. Для пешего ты передвигаешься слишком быстро.
— Мы можем вернуться, — спокойно предложил офицер, двинувшись за Еном. — Но тогда пользы от вас мне больше не будет никакой. Придется пристрелить.
— А так я тебе зачем?
— Убеди своих друзей подчиниться и впустить меня в танк. — Стрелок помедлил, а затем добавил: — Если твои спутники согласятся сотрудничать, то я не буду их убивать.
Ен обернулся так резко, что даже запнулся о массивный камень и почти полетел на землю. Син не позволила ему упасть и, отреагировав на попытки носителя вернуть себе устойчивость, незаметно для него выровняла броню. Стрелок за это время уже успел поднять винтовку, слегка надавить на курок — совсем легко, чтобы просто снова почувствовать его, — и, убедившись в отсутствии опасности со стороны Ена, снова опустить её.
— Ведь врешь же, — продолжив путь, уверенно заявил Ен.
— Нет, не вру. Я просто не хочу лично кончать ребенка. Как его там? Марат?
— Ага, — угрюмо подтвердил Ен.
— Вот доедем все вместе до купола, — продолжил тот, — и там ими займутся другие. Мне уже на сегодня хватило вида каши из мозгов.
— Эстет хренов, — пробормотал Ен.
— Будем считать, что я этого не слышал, — сказал стрелок. — Однако еще несколько подобных замечаний и я не поленюсь донести ваше тело до своего транспорта.