Позвольте теперь мне высказать свое личное мнение и возможные последствия, которые повлечет за собой эта трагедия. Начну сразу: я полностью согласен с мнением экспертов и считаю, что уничтожение купола не могло быть случайностью. Как бы дико это не прозвучало, но премьер поимеет с этого немалые дивиденды, а там, где есть прибыль, нужно искать умысел.
Давайте по-порядку. Во-первых, нанесен серьезный удар по нашим силам. Во-вторых, если наша рота к моменту взрыва уже смогла обеспечить себе контроль над куполом и информационным центром, то другого способа избежать обращения нашего эмиссара к обществу колонистов не существовало. В-третьих, сделав нас виновниками трагедии, премьер вызовет волну народного гнева и обеспечит себе поддержку всех без исключения колонистов, чем значительно увеличит как численность своей армии, так и их преданность себе и идее независимости.
Первый и второй пункт лишь последствие и вероятная причина взрыва соответственно, однако третий пункт — моё предсказание, и сбудется оно очень и очень скоро. А в том, что премьер попытается обратить трагедию себе на пользу, я не сомневаюсь.
Нас будет ненавидеть и бояться почти пять миллионов человек. Мы больше никогда не сможем получить понимания у колонистов. С нами больше никто не будет пытаться договориться, и в конечном счете мы окажемся на этой планете в роли изгоев. За то время, что мы не сможем влиять на жизнь колонии, господин Астопулу сможет воспитать колонистов так, как ему угодно и сделать из них кого угодно. Он явно стремится к абсолютной власти, хочет создать себе здесь небольшое царство и вечно в нем править, а помешать ему в этом могли бы только мы.
Еще раз повторюсь, точных сведений об истиной причине трагедии мы не имеем, однако я уверен, что она была кем-то запланирована. Вы можете оспорить мое мнение, и для этого мы, собственно, здесь и собрались, но боюсь, правду мы сможем узнать не раньше чем премьер покинет свой пост. Насколько я прав, покажет дальнейшее развитие событий и реакция премьера, однако рассчитывать на прекращение боевых действий со стороны Агард было бы неразумно.
В связи с этим я предлагаю…
Исайя вытянул руку, пальцем коснулся экрана, и изображение замерло. Придвинув к себе консоль, он сказал:
— А дальше вам будет неинтересно. Все остальное вы прекрасно знаете и сами. Обвинение нас в бомбардировке города, хотя нам и нечем было его бомбить, окончательная самоизоляция, расстрелы наших пленных на месте, сказки о нашей жестокости, призванные удержать потенциальных дезертиров из ваших войск от контактов с нами и так далее. — Подполковник откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. — Можете задавать мне любые вопросы, господа, я готов ответить на все. И теперь, когда вы познакомились и с нашей точкой зрения на эту войну, я надеюсь избежать дальнейших обвинений с вашей стороны в нашей ничем немотивированной жестокости.
Исайя нагнул голову и исподлобья взглянул на своих собеседников, а точнее на Ена.
А ведь он тоже нас ненавидит, мелькнула в голове Ена мысль. Всех без исключения, несмотря на внешнее спокойствие и безмятежность. И сам же стыдится своих чувств, потому что понимает, что они проиграли и теперь миллионы людей остаются на этой планете во власти хладнокровного, жестокого и полубезумного диктатора. Миллионы ни в чем не повинных людей, обманутых, использованных и даже не подозревающих об этом.
И только эти эмоции, скрытые глубоко, в самом потаенном уголке сердца подполковника, убедили Ена, что только что они все действительно слышали правду. Сверкающую своей наготой, беспощадную правду, от которой становится дурно и мерзко, потому что она обнажает истинную сущность людей. Сущность зверя, скрытую под гладкой, ухоженной кожей, изящными манерами и умными речами.
Наверное, стоило разозлиться, впасть в ярость и дать выход своим чувствам, как поступил бы любой нормальный человек, узнай он, что последние четыре года своей жизни его нагло обманывали, что все жертвы его и его товарищей были ради небольшой компании людей, решившей быстренько обогатиться и упрочить свою власть и положение, однако Ен не позволил себе потерять голову. Он спокойно встретил направленный на него взгляд Исайи, слегка дернул краешком рта и ровным тоном произнес:
— Скоро мне надо будет кое-куда сходить и кое с кем побеседовать. Для вашего же блага, Исайя, советую вам не препятствовать мне.
Глава 5
Что значили эти слова, поняли все. Мгновенно.
— Хорошо, — кивнул подполковник, — я надеялся, что вы скажите что-либо подобное.
— Что, — криво усмехнувшись, дерзко произнес Ен, — неприятно было бы возиться со мной?
Подполковник ответил так честно, как это только было возможно.
— Конечно, да. Не в наших правилах отказывать колонистам убежище, если они смогли все таки добраться до нас, но мы предпочли бы избежать вашего присутствия на наших кораблях. — Исайя подался вперед и навалился на стол широченной грудью, словно стремясь создать между собой и Еном интимное расстояние, дабы больше никто в этой комнате не смог бы его услышать. Впрочем, это было всего лишь невыполнимым желанием. Подполковник это понимал, но все равно понизил голос до шепота. — Понимаете, лейтенант, мы не можем поступить с вами так же, как с вашими товарищами. Мы с радостью предоставим им убежище и возьмем с собой на Землю, но вы — особый случай. Если вы будете настаивать, мы, конечно же, возьмем вас с собой, но гарантировать вашу безопасность мы не сможем. Так уж получилось, что у вас слишком много поклонников, и кто-нибудь из них обязательно захочет снова повидать вас. Ваше лицо уже известно многим, и даже охранники не смогут оградить вас от опасности. Вдобавок…
— Можете не оправдываться, — прервал неуклюжие объяснения Исайи Ен. — Я прекрасно понимаю, что я лишний на вашей территории, и я не собираюсь стеснять вас своим присутствием. Я догадываюсь, зачем вы показали мне эту запись, и у меня нет оснований подозревать вас в мистификации и подтасовке фактов, хотя бы оттого, что мы находимся в полной вашей власти и, чтобы просто избавиться от меня, вам бы не понадобилось прикладывать столько усилий и пытаться меня в чем-то убедить. — Он подбородком указал на консоль с замершим с открытым ртом докладчиком. — Как бы выразился ваш аналитик, вам это невыгодно, если вы не преследуете некую дополнительную цель.
Исайя наклонил голову и, удивленный спокойным, ровным тоном голоса Ена и сделанными им хладнокровными умозаключениями, искоса посмотрел на него.
— Надеюсь, этот факт не повлияет на ваше желание пообщаться с премьером, — сказал он.
— Не повлияет, — покачал головой тот. — Я уже привык, что все меня используют.
Не зная, куда девать руки, Исайя схватил свою консоль и начал крутить её перед собой. Так продолжалось в течение нескольких секунд пока он наконец не произнес:
— Хорошо, лейтенант. Я постараюсь помочь вам хотя бы добраться до купола. Можете просить у нас все что угодно.
Ен открыл рот, но его опередил Илья, нежно поглаживающий давно немытые, спутанные волосы брата, который сидел поставив на стул ноги, уткнувшись лицом в колени и беззвучно плача. Каждый раз, когда докладчик произносил название родного города Марата, он непроизвольно вздрагивал, и давно насильно забытые воспоминания снова оживали в его памяти. Первое время мальчик крепился, стараясь не подавать вида, что эта запись так сильно его задевает, но когда пришло время финальной части выступления и докладчик назвал возможные причины гибели города, то тут Марат уже не выдержал. Осознание того, что его семья и друзья пали жертвами непомерных амбиций премьера, никак не укладывалось в сознание мальчика, отскакивало от его представления о мире, о людях, да и вообще от всего его естества. Он искренне хотел бы никогда не слышать слов аналитика, еще на чуть-чуть остаться в детстве, таком сложном и опасном, но все таки правильном, каким оно и должно было бы быть, однако было уже слишком поздно. Прямо на глазах окруживших его людей ему приходилось взрослеть, и от этого ему становилось нестерпимо больно. И только тихий голос брата, сыплющего фразами ободрения, и прикосновение его руки удерживали Марата от громкого, надрывного вопля. Однако следующие слова Ильи заставили его забыть о себе и вцепиться в одежду Ильи обеими руками.