— Народа, — слабым голосом пискнул Тэм.
От таково ответа Исайя чуть присел и втянул в плечи голову. За всю свою долгую, наполненную множеством событий жизнь ему еще никогда не доводилось сталкивать с настолько наивными идеалистами.
— Народа? — переспросил Исайя. — Ен, вы можете просветить своего товарища, как бы вы поступили, прикажи вам премьер подавить народные волнения в куполах?
— Я бы выполнил приказ, используя для этого любые средства, — не сомневаясь ни секунды, ответил он.
Сглотнув, Тэм дикими глазами уставился на Ена.
— Даже если бы вы знали всю правду?
— Поверьте мне, Тэм, для моих коллег имеет значение только приказ командира. Всякие прав-неправ, плохо-хорошо, свои-чужие только отвлекают от выполнения приказа, а потому думать о таких вещах диверсанту запрещено. За нами ведь следят психологи, которые легко выявляют и отсеивают ненадежных бойцов, отправляют их на переподготовку.
— Вот как, — пробормотал Тэм и, отключившись от реальности, о чем-то глубоко задумался.
Вразумив повстанца, Исайя махнул рукой своим людям и в комнату вступили двое солдат, неся стальной ящик и пухлый вещмешок. Вслед за ними с загадочным видом вошел Лука. Он отчего-то улыбался и как-то странно косился на Ена.
Солдаты положили свою ношу на пол, по приказу подполковника подняли крышку ящика и продемонстрировали Ену несколько тяжелых автоматов, снайперскую винтовку и полный комплект обойм для них.
— Закрывайте и выносите, — велел подчиненным Исайя. Когда те вместе с ящиком удалились обратно в коридор, он объяснил: — Оружие мы отнесем на ваш челнок. До этого момента вам запрещается брать его в руки.
— Ясно. — Ен указал на оставшийся валяться на полу вещмешок. — А это что?
— Там гражданская одежда и пара консолей с записями, — поднимая его, ответил подполковник. — Думаю вам все это пригодится.
Кивнув в знак благодарности, Ен принял из рук подполковника вещмешок.
— Пора? — спросил он.
— Да, — произнес Исайя, — Генрих уже ждет вас в челноке. Можете пока проститься со своими друзьями. Я буду ждать вас в вестибюле у шлюза.
Сказав это, подполковник вышел, оставив в коридоре нескольких солдат для присмотра за колонистами. Все они, кроме Ена, получили разрешение свободно передвигаться по базе, но за каждым незримой тенью обязательно следовал кто-нибудь из одетых в броню землян. Не было личного конвоира только у Марата. Впрочем, мальчик и так ни на шаг не отходил от лейтенанта.
И теперь ему предстояло распрощаться с ним. Навсегда. Как бы сильно Ен не желал обратного, он понимал — увидеться им больше не доведется никогда.
Поставленный в затруднительное для себя положение необходимостью что-то сказать, Ен замялся и начал сыпать скомканными фразами, смущаясь после каждого слова все больше и больше:
— Ну, в общем… Я хочу сказать… э… мне было приятно познакомиться с тобой Марат. И с тобой, и с твоим братом. Мне жаль, что так получилось и что… э… вам пришлось бежать, но…
— Забей, ты ни в чем не виноват, — прервал его мальчик и хлюпнул носом. Взглянув на Ена не по-детски серьезными, все понимающими глазами, он важным тоном произнес: — Главное, ты выполнил свое обещание и отвез нас к землянам. Тебе можно верить, ты держишь свое слово. Поэтому я хочу, чтобы ты пообещал мне еще кое-что.
— Ну? — не ожидая подвоха, спросил Ен.
— Пообещай мне, что прилетишь ко мне на Землю, — быстро выпалил мальчик. Затем, словно насладившись маской отчаяния на его лице, он добавил: — Или тогда просто пообещай выжить.
— Я выживу, обещаю, — поклялся он, только прозвучали его слова как-то неискренне, без должного чувства уверенности.
Погрозив Ену пальцем и грустно улыбнувшись, мальчик сказал:
— Смотри у меня, ты обещал. Я ведь все равно когда-нибудь узнаю все. Не заставляй меня думать о тебе как об обманщике.
От этих слов словно камень свалился с плеч Ена, ему вдруг стало очень легко. Все, что было нужно, само собой возникло в его голове, губы стали послушными, а язык перестал заплетаться.
— Я обещаю, что я выживу, — с верой, с убеждением произнес Ен. — И ты тоже береги себя. И брата тоже. И спасибо вам обоим. Те два дня, что я провел с вами, были лучшими в моей жизни. Я никогда не чувствовал себя так спокойно.
— Так то лучше, — еще раз хлюпнув носом, улыбнулся ему Марат. — Теперь я тебе верю. Поэтому прощаться навсегда не буду. Я еще вернусь сюда. Клянусь.
Последние слова мальчик произносил с уже побежавшими по щекам ручейками из слез. Едва закончив, он нагнулся, схватил котенка и кинулся прочь из комнаты. Ему очень хотелось еще хоть на чуть-чуть остаться с Еном, сказать ему что-нибудь еще, но терпеть и дальше было для мальчика выше его сил. Ему нужно было побыть в одиночестве.
С Лукой же все обстояло намного проще.
— Ну что, прощайте, — произнес он.
— Ну пока, — ухмыльнулся Ен.
— Привет премьеру и удачи.
Лука махнул рукой, бодро развернулся и вышел, насвистывая незамысловатую мелодию. Его охранник почему-то остался стоять в коридоре в полностью закрытой броне. Все, что он сделал, так это проводил своего подопечного взглядом.
— Пока дело не доходит до всяких нежностей, он намного многословней, — сказал Тэм, с некоторым восхищение глядя вслед своему бывшему подчиненному.
— Я это заметил, — отозвался Ен, приказал хранительнице закрыть шлем и, выйдя из комнаты, двинулся к выходу из здания, сопровождаемый кортежем из Тэма и полудюжины солдат.
Надземный этаж здания был достаточно мал, чтобы Ен сумел сориентироваться на нем без посторонней помощи, так что комната со странной цветовой гаммой, названная Исайей приемной, нашлась за первым же поворотом. Внутри их уже ожидало несколько человек, готовых к выходу наружу, среди которых оказался и подполковник в темно-бордовом «Барсе» с офицерскими знаками отличия на плечах.
— Давайте все за мной, — приказал Исайя и первым вошел в шлюз, куда, встав поплотнее, смогли поместиться еще три человека, включая и Ена.
Все находившиеся в приемной люди поочередно вышли наружу и, ведомые подполковником, цепочкой потянулись к посадочному полю, пополнившемуся несколькими челноками.
За последние несколько часов земная база значительно ожила, наполнилась суетой, обычной в условиях предстартовой лихорадки: к полю от машин двигались солдаты, перетаскивающие на челноки запакованные вещи, туда же чинно маршировал взвод землян, готовых покинуть опостылевшую им планету и в мечтах уже видящих себя дома среди своих родных и близких, восхищенно внимающих их байкам о далекой колонии; кто-то уже грузился на челноки, а кто-то еще в панике бегал между машинами, разыскивая запропастившуюся невесть куда вещь, о которой раньше никто и не вспоминал, но которая оказалась записана на определенного человека или взвод и теперь вдруг срочно потребовалась завхозам обратно.
Впрочем, искали и кое-кого из людей. Еще несколько человек последовали примеру зама Исайи, который проспался и наконец соизволил объявиться, начали расслабляться раньше времени и теперь пребывали в не самом бодром расположении духа, то бишь просто спали беспробудным сном. А хуже всего было то, что почти все позволившие себе такие вольности люди принадлежали к младшему и старшему офицерскому составу, чем ставили под угрозу исполнение тщательно продуманного и распланированного до мельчайших деталей графика вылета своих отделений. Это заставило Исайю выдвинуть на вакантные ныне места их заместителей, которых такое неожиданное продвижение по службе совсем не порадовало — им и так хватало своих забот. Подполковника несколько раз останавливали, о чем-то с ним консультировались, докладывая о проделанной работе, получали его наставления и убегали по своим делам, позволяя Исайи продолжить путь, пока кто-нибудь еще не замечал броню командира и не прибегал к нему за помощью в виде совета. Таким образом пятиминутная прогулка до посадочного поля растянулась на целых полчаса, но Ен против этого ничуть не возражал.