- Да, извините, забыл вам представиться. Игнат Вирш. Ваш, надеюсь, что временный, лечащий врач. Не хотелось бы видеть вас на этом кресле снова.
И мне.
- Простите, Игнат, но это обман.
- В какой-то степени, - он качает головой, - я не юрист. В тонкости составления договоров и контрактов не посвящён. Только в свой. Ознакомиться со своим контрактом вам дали возможность?
- Да.
- Внести правки и предложения?
- Да.
- И это при том, что изначально его заключал ваш муж?
- Бывший муж, да.
- Выходит, никакого обмана. Размытость формулировок, да. Но не обман. Тем более, что в перечень рисков смерть вписана.
- Но это не было чётко озвучено ни разу за весь период обучения.
По-моему, я ввязалась в безнадёжный спор.
- А вы спрашивали?
Как есть безнадёжный.
- И в голову не приходило… По-вашему, мне бы ответили?
- Несомненно.
Он хмыкнул и лукаво улыбнулся. Понятно.
- Несомненно обтекаемо, - вернула ему улыбку в ответ, - ладно, всё с вами понятно. И сколько из нас выжило?
Я снова огляделась пытаясь высмотреть знакомые лица.
- Все, - подозрительно лаконично ответил Игнат.
- И со всеми полный порядок? - не отставала я.
Ни с кем из Стабилизаторов мы не сдружились достаточно крепко, но проведённое вместе время давило на меня тревожной ответственностью знать, что с теми с кем я знакома не случилось ничего плохого.
- Не со всеми, - отведя взгляд ответил парень, - но будет. Возможно, не полный, но порядок будет. Вас кто-то конкретный интересует?
- Н-нет… это я просто… мы учились вместе и… вот, - невнятно промямлила я и быстро спросила, - А я? Со мной как? Я могу идти?
Как объяснить своё, в общем-то, праздное любопытство? Хочется спокойной и радостной картины мира и чтобы никто не умирал? Как в детстве. Как там у Эдны Сент-Винсент Миллей? Детство — это королевство, где никто не умирает...
- Да, можете. Держите, - он протянул прозрачный блистер с тремя крупными серебристыми капсулами внутри, - Принимайте три дня, одну капсулу утром перед завтраком за полчаса. Кстати, результаты испытания, как и лечения, высланы вам на почту. И... Постарайтесь больше сюда не попадать.
Махнув на прощание рукой он занялся своими делами и остальными пациентами. Повертев блистер в пальцах я засунула его в нагрудный карман медицинского комбинезона и отправилась в свою каюту. Грустно подумалось, что в медотсек точно не попаду только в том случае, если испытание провалила.
Перед тем, как открыть сообщение, я минут двадцать гипнотизировала его взглядом. И чем дольше длился сеанс, тем холоднее, кажется, становилось в комнате. Или организм не отошёл от недавней встряски? Или только отходит?
Открывала заветное письмо затаив дыхание. Оказывается довольно сложно попасть дрожащим пальцем в нужную иконку.
Провалила.
В графике все показатели не преодолевали порога красной отметки. Я оказалась медлительной и слабой. Разочаровываться в себе в очередной раз не столько болезненно, сколько закономерно. А вот закономерности разочарования в себе и не хочется. От вредных привычек сложно избавляться.
С собранными вещами и расстроенным настроением сидела за столиком в столовой в ожидании объявления на вылет на Землю, когда ко мне подсели девчонки.
- Привет, хорошо, что собралась, - жизнерадостно улыбаясь сказала Кристина, - я же говорила.
Сложив на груди руки она откинулась на спинку стула и, подмигнув мне, выжидательно осмотрела остальных. Я тоже на них посмотрела решительно ничего не понимая.
- Простите…
Получив увесистый хлопок по спине от Кристины я сбилась с дыхания и мысли. Тяжёлая у неё рука, однако.
- Да не за что просить тебе прощения, - всё так же пребывая на позитиве сказала она, - скорее нам и компании у тебя прощения просить следует. И… я же говорила!
Повторив последние слова с нажимом она всё с тем же ожиданием окинула девчонок взглядом.
- Боги всех миров и народов, - закатив глаза отреагировала на это Стефани, - один раз ты оказалась права и теперь мы навечно должны запомнить миг твоего триумфа?