Я посмотрела на Стефани и Сандру, они сидели с застывшими лицами, и не стала задавать лишних вопросов. Будут готовы — расскажут сами, а нет, значит, нет.
- Если в общем, - Мари вернулась, села на мягкий диванчик и с чувством хлопнула себя по бёдрам, - то этарийцы всучили нам не просто ключ, а прямо таки лом. Единственно с чем мы напортачили, тыкаясь слепыми котятами в Аномалию, это с последовательностью полётов. Особенно с самым первым. Небольшая перестановка, - она грустно вздохнула и посмотрела на дверь, - и у нас не возникло бы никаких проблем. Но тогда у нас не было помощи этарийцев, их техники и знаний. А когда появились, то было поздно. Перенастроить механизм нам не под силу. Поэтому ты, Полина, наша надежда на закрепление на планете.
- Э-э-э… но вы же первооткрыватели, - я чуть стаканчик не выронила, - и наверняка побывали на Этарии не один раз. Какая я надежда?! На закрепление? Какое? На чём? На что?
- На то, чтобы сойти наконец из лодки Харона на берег, - мрачно глядя в свой стаканчик с остывшей травяной настойкой ответила Сандра.
- Интересное сравнение, - Стефани с удивлением посмотрела на неё, - никогда не слышала от тебя этого. Харон?
Сандра пожала плечами.
- А мне нравится, - скупо улыбнулась Мария, - четвёрка лодочников на мёртвой реке в вечной круговерти смерти.
- Не думаю, что всё настолько мрачно, - я поставила стаканчик на кофейный стол от греха подальше, потому что он норовил вывалиться из рук на пол к давно там возлежащей челюсти, - он мёртвых перевозил, а Стабилизаторы живые. Мы живые.
- Ты правда не поняла что с тобой случилось, - оставив разглядывание глубин напитка подняла на меня тяжёлый взгляд Сандра, - и почему?
Сцепив руки в замок я поднесла их к лицу пытаясь подавить дрожь прошившую тело от её слов. По коже поползли мурашки с неприятным холодком.
- Я живая, - голос предательски дрогнул выдав меня с головой.
- Да, - согласилась она, - но именно поэтому Обычных и не развивают. Без особой надобности. У нас всех есть дар. Только у кого-то он от природы сильный, а у кого-то совсем слабый. И чтобы проявить слабый дар нужно ввести организм носителя в стресс. Большой такой, почти смертельный. У нашей команды это получается лучше всех. Тоннель словно чувствует нас, настроен на нас и запускается ровно на полпути до выхода к Этарии. Запускается для убийства или перерождения. Пояснять кого и чего, думаю, не нужно?
Я покачала головой. Казалось, если не буду думать о случившемся, то его как-будто никогда и не происходило.
- У Обычных, как и у Перспективных и Средних, - продолжила она, - дар имеет свою окраску, запах, тяжесть или лёгкость, как и физическое проявление в виде холода, огня, влажности или сухости. Но есть малый процент людей обладающих так называемым «Нулевым Даром». Он…
- Никакой, - прошептала я, когда Сандра замолчала.
- Нейтральный, - поправила она, - и именно этим ценный. И именно поэтому сложно пробуждаемый. Только сам носитель способен проявить его с помощью перехода на другую сторону жизни и других даров, более сильных.
- Ваших…
- Не только, - не согласилась она со мной, - другая команда помогла бы тебе в этом не хуже нас.
- И хорошо, что помогли всё-таки мы, - хлопнув в ладоши прервала повисшее молчание Мари, - наши пятнадцать попыток принесли пользу другим и никакой нам. Повезло, что мы незаменимы и имеем интригующе желанные, для некоторых, особенности, в ином случае нас не терпели настолько долго.
- Пятнадцать?! Почему… - поперхнувшись вопросом я замолчала.
Если не забывать, что в этом мире ничего не даётся даром, не всем во всяком случае, то и пятнадцать раз это много.
- С нейтральными Обычными пятнадцать, - пояснила Мари, - а в целом попыток было, конечно, больше. И одиночных и командных. Пока не уяснили, что нужна совместимость сил и тех самых излучений мозговых.
- И мы? - я всё никак не могла поверить и уложить в голове вместе свою обычность и необычность этих четырёх девушек.
- Совместимы, - улыбнулась мне Мария, - ты единственная смогла объединить наши силы и продержать их вместе почти минуту. Поверь — это очень много.
- А нам есть с чем сравнить, - подхватила Стефани и заправила за ухо выбившуюся из причёски кучерявую рыжую прядь.