- Оставь, Диан, - устало махнул тому рукой беловолосый муж и ловко поднялся с пола, кажется, даже не пошевелив своим занавесом из волос. - Этого следовало ожидать.
- Следовало, - неохотно согласился с ним… Диан, - но не настолько быстро.
Он сел по-турецки и скрестив руки на груди буравил нашу живописную группу фирменным «морганодекстеровским» взглядом. А я…
А я гладила Лея то по тёплому плечу, то по гладким тяжёлым и ещё влажным от пота волосам. Иногда касаясь то лба, то массируя затылок. Было непривычно и непривычно приятно его гладить и не возникло и намёка на неправильность нашего странного и тесного объятия. Уютно. Вот как бы я назвала то растёкшееся по телу ощущение расслабленности.
Беловолосый муж, тем временем, принёс с кровати подушки и одеяло с пледом и обложив и укутав нас с Леем повесил неяркий светляк под потолком щёлкнув пальцами над центром нашего стихийно образовавшегося кружка. Выключил свет.
- Надо отдохнуть, - прошептал он и постарался раствориться в сгустившейся темноте, но волосы предательски его выдавали.
- А может быть пого…
- Нет, - грубо оборвал меня брюнет.
- Вам, миайт, в первую очередь надо поспать, - смягчил его резкость беловолосый из темноты, - у вас был тяжёлый день… и вечер.
А у вас нет?
Судя по повисшему между нами молчанию они действительно не желали разговаривать, но и не спали. Брюнет… нет, Диан, сидел со скрещенными ногами и руками. Неверный свет тусклого светляка высвечивал высокий лоб, прямые густые брови, под ними чернота ложилась настолько плотно, что казалось он смотрит на меня пустыми провалами глазниц; по заострённым скулам и впалым щекам свет и тень накладывая тона и полутона спускались до твёрдого подбородка, не минуя прямой нос и чётко очерченные губы, не слишком пухлые, но и не узкие; крепкая шея, выраженные ключицы, широкие плечи и узкая талия; не излишне мускулист и наверняка легко подвижен для проведения ближнего рукопашного боя. Опасен и неприступен. Грубиян. Я ему не нравлюсь, а может быть всё происходящее в общем. И я заодно.
По его щеке прошла дрожь, кажется, он недовольно ею дёрнул. И правда, слишком пристально рассматривать, пусть даже мужа, а скорее незнакомца, неприлично. Хоть и интересно, стоит признать.
Перевела взгляд на его собрата. Тот всё так же виртуозно косплеил Садако. И кроме сереющих из полумрака волос больше ничего видно не было, от своего же светляка он отсел довольно далеко. Удивительно, сколько живу здесь, до сих пор не привыкла к той простоте, с какой местные одарённые управляются со своей силой. Им, зачастую, не нужны никакие механизмы для её проявления и использования. Требуется свет? Пожалуйста, вот тебе шар или шарик света. Вода? Найди ему свободный клочок земли, дай палку и вот тебе новый источник. Или дерево. Может и плодовое. С едой и одеждой всё немного сложнее, материала побольше потребуется, но тоже вполне решаемо.
Спать… вроде бы спать я не хотела, но не заметила как уснула рассматривая волосы Лея. Ими любоваться мне никто не запрещал.
Утро наступило внезапно. Показалось, я только глаза закрыла и вот открыла их выдернутая из-под толщи небытия яркой вспышкой света. Щурясь я не сразу вспомнила и поняла где я и что происходит. Некоторую ясность внёс спокойный голос:
- Доброго света, миайт, - какой он знакомый и странный, - спускайтесь вниз. Диан приготовил завтрак. Одежда висит в шкафу на плечиках в вашей спальне. Если получится, то разбудите, пожалуйста, Лея и захватите с собой.
- Эм… а… ага, - я вообще у себя дома проснулась?
Села в кровати, продрала глаза, огляделась и вспомнила, что случилось вчера. Но как они перенесли… рядом зашевелилось… нас на кровать я не вспомнила. А сами где спали?
Мускулистая рука придавила меня поверх одеяла и я уставилась на неё испытывая странное для взрослой разведённой женщины волнение наполовину со смущением. Чего я там не видела? Почему тогда… вздохнула и собравшись с духом посмотрела на Лея. Лицо его закрывали шёлковым полотном светлые золотисто-пшеничные волосы. Голыми оставались плечо, рука и небольшая часть спины. Кто-то из собратьев заботливо укрыл одеялом не только меня. Причём не одним на двоих. Почти… хм… целомудренно.