Радовало одно, что увидев чокнутую дамочку и развёрнутое перед глазами изумлённой публики представление, я вызвала Лея и Диана, а так же службу охраны порядка. Пересмотрела свои возможности и способность справиться с мерзавкой в одиночку.
В ИЛА нас отвели Лей и Диан. Причём в разные. Не помня себя я кинулась в ИЛА, куда посадили Майра, но меня остановил Лей.
- Маари, маари, - прошептал он мне в макушку обхватив со спины за талию, - не надо. Он сейчас не сможет... ему твоё присутствие помешает, а не поможет. Ему сейчас ничего не поможет. Прости.
С Майром улетел Диан.
- Что это… почему она себе позволила… такое?! - Успокоилась быстро, нет, желание прибить мерзавку никуда не пропало, а вот Майра я больше не чувствовала.
- Салия… - Лей вздохнул и утвердив затылок на мягком валике спинки закрыл глаза, - она старшая сестра нашей второй мара’ис. Когда… после она предложила себя, как мара’ви, - он открыл глаза, тусклые и серьёзные, - и Майр отказал.
- А так можно? Предложить… - мы сидели напротив друг друга в ИЛА, потому что желание обнять и поплакать проиграло желанию видеть его реакцию на мои вопросы об этой части их прошлого.
- Можно, даже приветствуется, - он говорил ровно, смотрел непроницаемо, как умеет Диан, не зря они собратья, и только желваки выдавали его далёкое от спокойствия настроение, - быстрое образование новой связи лучше, чем подпитка от кристалла. Остальное зависит от мотивации самой женщины предложившей себя в качестве мара’ви. Обычно не отказывают, без веских причин, потому что желающие предложить себя бывшему квартраду не выстраиваются в очередь, но...
- Майр почувствовал от неё что-то?
- Нет, он ничего от неё не почувствовал, - усмехнулся Лей, - он от неё терпел, всё время нашей связи с мара’ис, периода до Ритуала, шуточки и неприкрытые оскорбления по поводу внешности. И её внезапное желание стать нам мара’ви не предвещало ничего хорошего. Избавляться от неугодных мужей у нас умеют. Поэтому Майр принял решение перетерпеть Слушание по Отказу. А для аристократки не просто Отказ, а Отказ через Слушание — это позор и клеймо с которым выгоняют из клана, если выясняется что-то серьёзное и клан не имеет власти. Майр не пытался её топить и не рассказывал всего… но и малой части хватило, чтобы она надолго выпала из светского круга. И мужей ей пришлось искать в кланах победнее.
- И она на него взъелась, - вздохнула я и посочувствовала мужьям мерзавки. - Почему не сказали? Не предупредили? Она настолько легко смогла увести его…
У меня перехватило горло от воспоминаний.
Глава 13. Часть 4
- Майр принял верное решение заняться домом, - Лей сжал на миг губы в тонкую нитку и отвернулся к окну, - сведя вероятность нашей встречи к нулю. Ты не любишь сборищ, театров и ресторанов. На вашем заводе ей делать нечего. Мы могли не встретиться никогда…
- Но встретились. Как теперь быть с Майром? Он… он будет в порядке?
- Будет, ему нужно время, к сожалению, это не первое потрясение в его жизни, - он посмотрел на меня как-то искоса, изучающе, - мне интересно другое. Кто научил тебя применять дар таким образом?
Я сглотнула.
- Каким?
- Запрещённым, - он чуть наклонил голову и прищурился, - точнее, забытым. Я знаю всего нескольких, кого метод Зеркала интересовал. И конкретно в применении через нейтральный дар.
- Иолий в их число входит, так понимаю, - я судорожно вспоминала не сделала ли вид, что и вовсе с ним не знакома, да нет, вроде бы, не делала.
- М-м-м… да, - он улыбнулся, но глаза смотрели настороженно, - и что он от тебя за это потребовал?
- Эм… ничего, - старательно держа лицо надеялась, что не переигрываю, потому что как никогда была близка к провалу, - он муж моей подруги, - нашлась я с облегчением, - чего он мог с меня требовать?
И вообще, я — девочка и это я обычно требую, так и хотелось сказать, вдобавок надув губки. Останавливали рыдающая совесть и мои губки, они не будут столь очаровательны, как хотелось бы, в надутом виде. Да и Иолию ничего просить или устраивать бартер не пришлось. Подопытный сам с радостью к нему пришёл. Где бы ещё мне столько всего рассказали и показали о моём никаком даре?
- А что не так?
- Да нет, ничего, - он улыбнулся уже искренне и широко, кажется, его слегка отпустило.