Долгих пять лет верила, и, наверное, ещё столько же продолжала лелеять свои мечты, если бы муж сам не решил раскрыться.
Как решил?
Просто привёл любовницу в наш дом и нашу спальню. Устал скрываться. Устал притворяться. Устал от постылой нищенской жизни Обычного, а он ведь Перспективный. Ему другое положено. Поэтому решил всё изменить. Вернуть, так сказать, утраченное.
Как вернуть?
За счёт надоевшей, отвратительной и старой жены. Он терпел её достаточно долго, чтобы компенсацией, приемлемой, за мучения посчитать внушительную сумму на личном счёте в банке.
Как он её получил?
Продал, конечно же, совместно нажитое имущество использовав мою электронную подпись, код от которой я когда-то, в самом начале семейной жизни, отдала ему для одобрения сделки без моего присутствия. Да и, благополучно, забыла. В тот день умерла мама и мне было не до чего, а ему было...
И теперь я снова ничто, никто и звать меня никак. Два десятка лет практически каждодневной погони за мечтой о счастливой семейной жизни, об успешной карьере и о несбыточном — смене статуса. Для женщины моего возраста очень амбициозно и, как оказалось, наивно. Обычной родилась, Обычной и умрёшь. Не по Сеньке шапка, любила говаривать Ба.
Бабушка была человеком своей эпохи и любила присказки, пословицы и острое словцо. Она умела не только вкусно готовить из натуральных продуктов, но и выращивать их: от овощей и фруктов, до домашней живности. Мама многому научилась у неё, со временем и резким скачком технологий в космос и из него, знания эти стали лишними, пережитком прошлого в будущем. Будущем, где Ба смогла прожить дольше положенного природой срока. Настолько, что для нас её уход стал невосполнимой потерей, а для неё — освобождением. В последние годы она всё чаще вспоминала деда и всё реже заботилась о насущном, отказываясь от поддерживающих организм медицинских процедур. Мама не настаивала. Как бы не было больно нам, ей было больнее. Мир становился другим, чужим для неё, непонятным и пугающим. Хромированные поверхности, металл, камень и обилие небоскрёбов с искусственными природными зонами на этажах, когда можно месяцами не видеть настоящего неба и диких растений. Обилие новой техники и Разделение. Разделение на Перспективных, Средних и Обычных. И никакого земледелия, разведения скота и ручного труда без участия роботов, андроидов и высокотехнологичных приборов. Автоматизация — она облегчила жизнь многим и у многих её забрала, пока шла перестройка на новый лад существования.
Ба ещё пыталась держаться, из-за нас думаю, но в конце концов сдалась, когда попала в стерильный мир четырёх стен своей комфортабельной квартиры. Не помогли ни сохранившиеся безделушки из прошлой жизни, ни мебель, ни обязательные прогулки по секторальному парку, который раскинулся чуть ли не за самой входной дверью той квартиры, ни мы. Именно тогда она впервые, задумчиво так, и сказала: Не по Сеньке шапка.
Мама сохранила бабушкин стол, несколько фотографий и безделушек, остальное забрали на утилизацию. Отец пытался отсудить больше, не в состоянии смотреть в больные глаза жены, но не смог. Разделение есть Разделение и чем ниже ты стоишь на ступенях успеха, тем меньше тебе дозволено оставить после себя. Лучше — только прах.
Я помнила тот стол. Покрытый поверх следов долгой жизни скатертью, с кружевной вышивкой по нижнему краю. Тихо поскрипывающий, когда усердно ведёшь жирную линию рисунка по белому листу раритетной бумаги щедро отданной на растерзание мелкой мне. Прохладный на ощупь, там, под белым накрахмаленным совершенством белоснежной ткани, согретой летним солнцем и расцвеченной солнечными зайчиками от хрустальной вазы. Важной, толстостенной с выпуклой крупной резьбой-украшением в виде ромбов, поставленной в центр, как главное достояние семьи. Иногда в ней жили яблочки с розовеющими бочками, иногда конфеты и печенья, а иногда и ничего в ожидании чего-то.
Их тоже не стало в моей жизни.
Прах к праху…
В горле сжалось и запершило и глазам стало горячо до белых точек-крупинок в накрепко зажмуренных глазах. Я не буду плакать. Не буду. Не сейчас. Не перед ним.