Вероятно, в основе процесса активного запоминания лежат обычные механизмы хранения и воспроизведения сенсорной информации, работе которых содействует необычно высокая степень концентрации внимания. Запоминая обстановку комнаты, мы последовательно останавливаем свой взгляд и свое внимание на различных предметах, и эти последовательные эпизоды, по-видимому, связываются между собой в памяти на основе какого-то принципа автоматического соединения, который группирует для последующего совместного воспроизведения различные сенсорные комплексы, первоначально воспринятые примерно в одно и то же время. Однако это еще не все. Временные отношения при активном запоминании играют меньшую роль, чем в большинстве повседневных актов запоминания событий и воспроизведения их в памяти. Во время первоначального запоминания мы можем сосредоточить внимание сначала на стуле, затем на столе, на книге и т. д., но в процессе воспроизведения эта временная последовательность может не сохраняться. Кроме того, если один предмет мы рассматривали довольно долго, а другому уделили меньше времени, то это, по-видимому, не находит отражения в последующем воспоминании. Дело обстоит так, как будто бы какой-то мозговой механизм распознает статичность запоминаемой картины и посылает надлежащие сигналы, отключающие специальное устройство, посредством которого последовательные «моментальные снимки» меняющейся внешней ситуации отпечатываются при записи событий независимо, на отдельных матрицах нейронного материала.
Такая способность мозговых механизмов «останавливать киноленту» помогает объяснить ряд других особенностей процесса запоминания. Мы знаем, что даже тогда, когда мы выбрали небольшую деталь, чтобы закрепить ее в памяти как один из фрагментов, из которых будет составлена вся мозаика запоминаемой картины, нужно на какое-то короткое время сосредоточить на ней внимание, если мы хотим ее запомнить. Это можно понять, если предположить, что во время пристального рассматривания данной летали зрительный вход остается соединенным с одним и тем же элементом памяти; тогда электрохимические изменения в элементах памяти, лежащие в основе фиксации следа (в чем бы они ни состояли), должны будут усиливаться во время этого процесса запоминания.
Существенна еще одна особенность активного запоминания— то, что закрепление какого-либо сенсорного следа может происходить в несколько этапов. После того как мы частично зафиксировали в сознании вид стула, мы можем на время переключить свое внимание на стол, а затем опять вернуться к стулу, чтобы путем его дальнейшего рассматривания придать его следу в памяти большую точность, увеличив число деталей, которые мы сможем вспомнить. Очевидно, матрица элементов памяти, содержащая частично сформированный след, может быть вновь соединена с сенсорными входами во второй и в третий раз — для внесения поправок и дальнейшего укрепления пока еще непрочных связей.
Здесь, как и во всех процессах зрительного восприятия и запоминания, должны иметь место какие-то сложные преобразования сенсорной информации, вроде тех, о которых говорилось в гл. 3. Запоминая обстановку комнаты, мы можем передвигаться и рассматривать предметы с разных сторон и под разными углами, не нарушая существенным образом процесс запоминания. В нашем обсуждении мы обходим сложности этой трудной проблемы константности восприятия: мы просто предполагаем, что существуют преобразования, посредством которых при изменениях расстояния, направления и ракурса входной зрительный комплекс каким-то образом стабилизируется до того, как он будет соединен с нейронными элементами памяти для укрепления и исправления сформировавшегося ранее следа.
Представление о системе памяти, способной производить то «кинематографическую», то просто «фотографическую» съемку по указанию какой-то нейронной схемы, реагирующей на скорость изменения того сенсорного комплекса, на который направлено наше внимание, согласуется с другими данными повседневного опыта. Хотя в гл. 9 мы видели, что в памяти может сохраняться временная последовательность событий, а иногда даже абсолютная длительность временных интервалов, это, несомненно, не общее правило. Наши субъективные суждения о времени часто ненадежны. Каждому из нас случалось с удивлением узнавать, как мало времени в действительности заняла, казалось бы, значительная последовательность быстро сменявших друг друга событий. Напротив, длительный период, бедный сенсорным, умственным или эмоциональным содержанием, скорее всего будет записан в памяти (если он вообще в ней сохранится) в виде нескольких «неподвижных снимков», быть может дополненных одним или двумя короткими «киноэпизодами». Кстати, специалист по вычислительным машинам не сможет не заметить, насколько значительно уменьшается необходимая емкость памяти при таком ее устройстве — когда память производит запись только во время поступления существенной информации, но даже и в этот период затрачивает большую часть времени на исправление и улучшение существующих следов, а не на запись новых данных.