Рассмотрим некоторые лабораторные эксперименты, проведенные на кошках и крольчихах. Весьма вероятно, что при манипуляциях с различными частями тела подопытного животного программа управления железами, активируемая системой «ретикулярная формация — гипоталламус — гипофиз», будет программой стресса («реакция напряжения»). При стрессе гипофиз выдедяет в кровь АКТГ. Этот гормон стимулирует эндокринную активность надпочечников, которые в свою очередь настраивают работу различных органов тела так, чтобы они лучше справлялись с особыми задачами, возникающими в условиях стресса. Если самка не находится в состоянии течки, то раздражение половых органов, как и любой другой вид резкого воздействия на организм, приведет только к стресс-реакции. Но если у животного наступила течка — в ходе нормального полового цикла или после инъекции соответствующих гормонов,—такого рода раздражение дает совершенно иной результат. При этих и только при этих условиях электрод, введенный в ретикулярную активирующую систему среднего мозга, зарегистрирует характерную электрическую активность при стимуляции рецепторов влагалища. Эта электрическая активность в ретикулярной системе будет сопровождаться электрическими явлениями в передней части гипоталамуса, которые тоже можно наблюдать в эксперименте. Химический эффект состоит в том, что гипофиз выделяет вещество, называемое гонадотропным гормоном, которое, попадая в яичники, вызывает овуляцию и тем самым завершает процесс подготовки к осуществлению важной функции размножения.
Здесь можно усмотреть близкую аналогию с автоматическим изменением программы управления снарядом. В управляемом снаряде переход от одного типа поведения к другому вызывается появлением на входе радиолокационного сигнала от цели. У животного изменение в характере поведения определяется входным сигналом от хеморецепторов, указывающим на присутствие в крови гормона, вызывающего течку. Решающая роль ретикулярной активирующей системы в выборе реакции подтверждается в данном случае тем, что после повреждения надлежащих участков ретикулярной формации овуляции при описанных нами обстоятельствах не происходит, хотя механизм гипофиза и переднего отдела гипоталамуса сохраняет способность к действию и его можно непосредственно стимулировать, вызывая овуляцию. Повреждение ретикулярной формации выводит из строя механизм «выбора программы», который в обычных условиях определяет, каким должен быть ответ организма на данную физиологическую ситуацию.
В прежние годы, когда о функции головного мозга было известно меньше, мозг часто сравнивали с центральной телефонной станцией. Его описывали как устройство, принимающее множество различных «вызовов» от разнообразных органов чувств, сортирующее их и «соединяющее» каждый рецептор с эфферентной линией, ведущей к той мышце или железе, которая должна быть приведена в действие соответствующей сенсорной информацией. Наши современные знания о головном мозге уже не позволяют нам довольствоваться такими поверхностными аналогиями. Однако, пожалуй, есть некоторый смысл сохранить эту старую аналогию в отношении ретикулярной активирующей системы, а не мозга в целом. Если мы отнесем к функциям центральной переключательной станции решение вопроса об относительной важности «вызовов» — вопроса о том, какие из приходящих нервных сигналов следует усиливать и передавать по назначению и какие следует ослаблять до минимума, игнорировать или заставлять ждать своей очереди,— то мы, по-видимому, получим довольно верную картину работы ретикулярной активирующей системы. Выбранные нами примеры должны были показать, что ретикулярная система участвует в регуляции весьма разнообразных мышечных и секреторных реакций организма. Она, очевидно, обеспечивает выбор нужных реакций из множества различных «программ поведения», хранящихся в головном мозгу, и предотвращает хаотическую, нерегулируемую конкуренцию разнообразных антагонистических реакций, которая могла бы возникнуть в противном случае.