Особенно интересны полученные недавно указания на то, что раздражение разных областей вызывает у крысы разные виды приятных ощущений. В экспериментах удалось выделить «систему пищевого вознаграждения» и «систему полового вознаграждения». Крыса, у которой электрод вживлен в центр «пищевого вознаграждения», будет энергично раздражать свой мозг только в том случае, если она голодна; действие электрического тока, по-видимому, означает для животного то же, что и насыщение, связанное с едой. Сексуальный характер других центров был установлен несколько более сложным образом. Сначала самцов делали по существу бесполыми путем кастрации. У таких животных можно временно восстановить половое поведение инъекцией гормона. Эти крысы с имплантированными в надлежащем месте электродами производили самораздражение только после такой инъекции— с частотой, которая возрастала и падала в ясной и прямой зависимости от содержания гормона в крови. Между прочим, было обнаружено, что центры, чувствительные к голоду и к состоянию половой сферы, всегда различны; положение электрода, при котором частота самораздражения возрастала под влиянием голода, никогда не совпадало с положением, при котором она увеличивалась после инъекции гормона, и наоборот.
Хотя «приоритет» в опытах с самораздражением безусловно принадлежит крысам, не были забыты и другие животные. Серьезным конкурентом крысы в этой области быстро становится макак. В частности, проведена большая работа по выяснению локализации в мозгу макака-самца тех областей, раздражение которых электрическим током вызывает внешние признаки полового возбуждения. Одна группа исследователей нашла такое положение электрода, при котором приятное ощущение было настолько сильным, что обезьяна предавалась самораздражению в течение двух суток, по-видимому не испытывая потребности в сне. Обычно макакам, так же как и людям, необходимо добрых восемь часов сна ежесуточно.
Все исследовательские группы, работавшие на обезьянах, кошках и крысах, получили в общем одинаковые результаты. В стволе и связанных с ним отделах древнего мозга можно найти много небольших участков, раздражение которых электрическим током вызывает явно приятное ощущение. Некоторые из этих участков значительно эффективнее других. Когда электрод имплантирован в удачном месте, животное, если дать ему эту возможность, будет продолжать самораздражение до изнурения, а после отдыха будет снова и снова повторять то же действие, не обнаруживая никаких признаков того, что когда-либо наступит насыщение. Раздражение коры мозга обычно не вызывает реакций удовольствия, хотя имеются исключения, которые, вероятно, можно объяснить обширными нейронными связями между корой и глубокими структурами мозга. Но когда в коре все же находят центр удовольствия, он оказывается малоэффективным по сравнению с более действенными центрами древних отделов мозга. К тому же эффект раздражения коры обычно, по-видимому, обладает лишь привлекательностью новизны, так как он скоро надоедает животному—явление, никогда не наблюдавшееся при раздражении центров ствола мозга. С этими глубже расположенными центрами, видимо, связаны какие-то чрезвычайно важные особенности природы животных. Удовлетворение таких основных потребностей, как голод и половой инстинкт, оказывается, зависит просто от наличия электрического тока в надлежащих нейронных цепях головного мозга!
«Центры наказания»
Не следует думать, что работа с электродами, вживленными в глубокие области мозга, привела только к открытию центров удовольствия. Эта работа также подтвердила и дополнила более ранние данные о су-шествовании участков, электрическое раздражение ко-торых вызывает проявления гнева, страха или боли. Как и в случае центров удовольствия, раздражение некоторых из этих центров «наказания» вызывает чрезвычайно сильные реакции. Для описания эмоций, получаемых в этих экспериментах, эпитеты «мнимый» и сложный», по-видимому, больше уже не употребляются в их прямом значении. Когда после воздействия раздражающего тока обезьяна делает гримасы, вскрикивает, дрожит и явно пытается убежать, когда зрачки у нее расширяются, шерсть встает дыбом, она кусает и рвет всякий находящийся вблизи ее рта предмет. иногда настолько твердый, что об него можно поломать зубы, приходится признать, что это не чисто внешние или автоматические симптомы; обезьяна действительно испытывает страх или боль или же одновременно оба эти чувства. Такие состояния, разумеется, неприятны не только для подопытного животного, но и для экспериментаторов. Им не доставляет удовольствия подвергать животных страху и боли, и они ограничиваются минимумом, необходимым для получения нужных им сведений. Оправдание всех таких исследований состоит, конечно, в том, что полученные знания, возможно, позволят в будущем облегчить боль и страдания людей. Тем не менее неприятные стороны экспериментирования с центрами «наказания» являются, вероятно (по крайней мере частично), причиной того. что такого рода работ проводится меньше, чем работ по намеренному выявлению и раздражению центров удовольствия в мозгу животных.