Подумав, мы все, вероятно, согласимся, что должно существовать по крайней мере два разных вида памяти. Существует, прежде всего, долговременная, «постоянная» память. Имена и адреса, слова и грамматические формы языка, на котором мы говорим, таблица умножения, важные эпизоды ранних лет нашей жизни — все это, однажды закрепившись в памяти, остается в ней навсегда. Правда, наш механизм воспроизведения информации далек от полного совершенства; у каждого из нас иногда вдруг «выпадают» из памяти определенные слова или имена знакомых. Но даже в этих случаях мы никогда не сомневаемся в том, что «забытое» не совсем исчезло из нашей головы — просто мы не в состоянии сразу найти его. Мы можем предположить, что следы в нашей памяти со временем слабеют и угасают; судьба некоторых из них, вероятно, такова, но это очень медленный процесс. Вместе с тем из наблюдений над нашими старшими знакомыми мы знаем, что иногда давние воспоминания, по-видимому, со временем становятся более яркими. Во всяком случае, нам известно, что средний человек несет в себе немалый груз воспоминаний до конца своих дней.
Но существует, очевидно, и память иного рода. Она носит мимолетный, кратковременный характер. Очевидно, именно существование такого рода памяти у всех людей учитывается телефонной компанией, которая в своих объявлениях по телевидению убедительно рекомендует абонентам всегда не только прочесть, но и держать перед глазами нужный им номер телефона, чтобы, глядя па него, набирать его цифру за цифрой. Хотя, несмотря на увещевания телефонной компании, многие из нас пренебрегают этим, считая, что они способны держать в уме семь цифр номера столичной сети достаточно долго, чтобы набрать его, он часто запоминается не настолько твердо, чтобы в случае сигнала «занято» мы смогли вторично набрать его спустя 2 3 минуты.
Кратковременность этого вида памяти можно проиллюстрировать множеством примеров. Тот, кто начинает изучать иностранный язык, при попытке прочитать предложение нередко бывает вынужден дважды искать в словаре одно и то же слово, если оно попадается в том же предложении второй раз! А когда нас знакомят с кем-нибудь в гостях, наши рецепторы могут четко передать в мозг произнесенное имя, но если мы невнимательны или думаем о чем-то другом, это имя не западает в память. В первые секунды, сделав сознательное усилие, мы еще можем извлечь его из нашей быстро угасающей кратковременной памяти; но если мы не сосредоточили внимание в этот краткий промежуток времени, информация, поступившая в нашу сенсорную кору, исчезает, и мы уже не в силах восстановить ее.
Для переноса входных сенсорных данных в долговременную память обычно требуется на какое-то время сосредоточить на них внимание. Когда мы стараемся запомнить номер телефона, строфу стихотворения или математическую формулу, мы сознательно заставляем себя многократно повторять материал, чтобы закрепить его в памяти. Если, как это часто бывает, какое-то событие запоминается без сознательного усилия, самонаблюдение обычно показывает, что в нем заключалось нечто особенное, заставившее наш механизм концентрации внимания временно сосредоточить его на данном событии или по крайней мере на тех его элементах, которые, как видно из последующего воспоминания, сохранились в памяти. События, действительно закрепляющиеся в памяти, обычно чем-нибудь интересны для нас, что заставляет нас часто вспоминать их; если даже событие произошло лишь однажды, его прочное закрепление в нашей системе долговременной памяти, по-видимому, было связано с частым повторным переживанием его в воображении.