Теперь Лене оставалось придумать, как выбраться. «Можно было бы дождаться, когда офицер зайдет в их вагон, — размышляла девушка, шагая по вагону, — чтобы проверить, и я смогу попытаться оглушить его или просто выбежать из вагона. Но что мне делать дальше? Бежать в другие вагоны нельзя — там могут быть эсэсовцы, которые, скорее всего, сразу же застрелят меня. Значит, необходимо придумать что-то другое. Можно было бы выйти из вагона и спрыгнуть с поезда. Но нет гарантии, что в этот момент я столкнусь с офицером. Значит, надо придумать что-то другое».
Лену уже давно начало раздражать металлическое лязганье, доносившееся непонятно откуда. Девушка остановилась, прислушиваясь. Звук исходил откуда-то справа. Подойдя к стене, она начала разглядывать ее и почти сразу же обнаружила рельс. Это то, что ей нужно было — по этому рельсу дверь отъезжала в сторону, когда ее открывали. И щель между стеной и дверью была такой, что туда можно было просунуть руку, что, собственно, и сделала Лена.
Замок она нащупала сразу. Большой, амбарный. Скорее всего, открывается ключом. Скважина небольшая. «Нужно найти что-то, — размышляла Лена, — что можно было бы засунуть туда».
Девушка стала осматривать вагон в поисках того, чем можно было бы вскрыть замок. «Это должно быть что-то небольшое, — думала она, осматривая пол. — Может, шпилька для волос. Или что-нибудь в этом роде».
Но Лена так ничего и не нашла. У тех людей она даже не стала спрашивать — вряд ли у них были заколки для волос. Все свои шпильки она оставила еще в Берлине. Пришлось обходить вагон по второму разу.
Тут Лена неожиданно зацепилась носком обо что-то. Остановилась и, присев на корточки, начала суматошно искать на полу то, из-за чего она чуть не упала. В темноте это было трудно сделать, но спустя каких-то пару секунд она нашла это. Это был гвоздь. Он не до конца был заколочен в пол, так что его можно было вытащить. «То, что надо!» — ликовала про себя девушка.
Зацепив пальцами шляпку, она попыталась вытянуть гвоздь из доски. Пальцы постоянно соскальзывали, а гвоздь не сдвинулся ни на миллиметр. Сейчас Лене не помешала бы помощь, но ждать ее было не от кого — те шестеро явно были не в состоянии даже двигаться.
Разодрав пальцы гвоздем на правой руке, Лена попыталась вытащить его левой. Стало еще труднее — вывихнутый палец дико болел, а шляпка гвоздя выскальзывала еще из-за того, что была залита кровью. Но, спустя еще минут десять, Лене наконец удалось его вытащить, после чего она сразу же кинулась к замку.
Кое-как высунув руку наружу и запихнув гвоздь в замочную скважину, Лена начала пытаться открыть его. Стоять ей было неудобно. Рука не только замерзла, но и затекла. Гвоздь то и дело выскакивал из замочной скважины.
И вот в момент, когда Лене показалось, что замок, открывшись, щелкнул, гвоздь выпал у нее из рук. Лена, подтянув замерзшую руку к себе, готова была разрыдаться. «А ведь я была так близка», — думала она.
Отчаяние начало опутывать ее своими сетями, заставляя нервничать все больше и больше. Девушке казалось, что, все, шанс упущен, теперь она будет до конца своих дней гнить в Дахау. А ей этого так не хотелось. Она хотела жить, радоваться жизни. Жить не важно где — хоть в Германии, хоть в СССР, хоть на краю мира. Главное — жить. Она не хочет попасть в лагерь, она не хочет стать таким же живым скелетом, как люди, сидящие позади нее.
Начав поддаваться панике, Лена стала расхаживать по вагону. Ей было страшно. Она не хотела в лагерь или куда там их везли. «А они будто хотят», — грустно усмехнулась про себя она, встретившись взглядом с одним из мужчин.
Остановившись у двери, Лена со всей силы ударила по ней кулаками. Снаружи что-то звякнуло, и снова все стало тихо. Лена, не поняв, что звякнуло — замок или дверь, высунула руку наружу. И тут она поверила в то, что удача на ее стороне — замка не было.
Все еще не веря в то, что фортуна ее не оставила, девушка попыталась сдвинуть дверь в сторону. Но, то ли она заржавела, то ли что-то мешало, но дверь больше, чем на полметра, не открылась. Держась за нее, Лена выглянула наружу. Холодный ветер сразу же обдал ее лицо, начав ворошить волосы. Свобода была так близко — только спрыгни с поезда.
Но прыгать Лена боялась. «А вдруг разобьюсь? — размышляла она, видя, что впереди их ждет мост. — Сейчас или никогда. Потом будет поздно. Лена, решайся. У тебя только один шанс». Ей необходима поддержка. Оглянувшись на людей, она поняла, что от них ее ожидать не стоит. Они с нескрываемой злобой в глазах смотрели на нее, явно желая ей всех бед. «А ведь они тоже хотят жить, — подумала она. — Как бы я хотела им помочь, но у меня это вряд ли получится. Даже если я и помогу им сбежать из вагона, то потом уже вряд ли… Да и если я потащу их всех за собой, то потеряю только время зря, и охранники найдут нас еще быстрее. Простите, ребята, но каждый сам за себя», — и отвернулась.