“Впрочем, нет, - поправилась она, разглядывая утонченные, будто нарисованные избыточно-романтичным художником черты. - Он больше похож на небожителя. Может, я все-таки ошиблась? Может, никакого демона на горе никогда и не было, и просто одно из божеств прикрылось страшной легендой, чтобы смертные его не беспокоили?”
В этот момент мужчина повернул к ней голову. Мэй не успела среагировать и встретила взгляд его глаз – светло-серых и холодных, как весенний лед.
“Нет, боги такими бездушными не бывают”, - подумала она, чувствуя, как ее продирает до костей древним чутьем: на нее смотрел смертельно опасный хищник, который лишь любопытства ради не сожрал ее сразу.
- Не похоже, чтобы рана торопилась затянуться, - сказал демон с едва заметной усмешкой, заметив ее страх. - Твое самоизлечение лишь длит твою агонию.
- Я не смогла вытащить стрелу, - залепетала Мэй, продолжая смотреть в его глаза, как загипнотизированная. - Если б вытащила, рана уже начала бы затягиваться.
- Понятно, - сказал мужчина и снова поглядел на кровавое пятно. В следующее мгновение он видно о чем-то подумал, и взгляд его стал алчным и чумным, а Мэй окончательно убедилась, что перед ней все-таки демон: его зрачки наполнились кроваво-красными всполохами, а из-под верхней губы сверкнули кончики двух острейших змеиных клыков, которые удлинялись прямо на глазах.
“Мне конец, - обреченно подумала она. - Его привлекла человеческая кровь, и теперь он меня не отпустит”.
- Как же жаль бессмысленно утекающей драгоценной влаги, - будто прочитав ее мысли, шипяще сказал демон, прихватил длинный рукав, чтоб не испачкать его, и протянул руку.
Мэй почувствовала, как он касается раны, и вздрогнула – больше от страха, чем от боли. Затем демон поднес мраморно-белую ладонь к своему лицу и, будто очарованный, вгляделся в алые следы, оставшиеся на подушечках пальцев.
- Интересно, если рана нанесена не мной, будет ли нарушением договора, если я попробую твою кровь? - задумчиво сказал он.
- Пробуй, - сказала Мэй. - Обратно мне ее все равно уже не влить. Действительно, бессмысленная потеря.
Ей вдруг подумалось, что быть может, это смягчит демона, не даст ему убить ее. Если он действительно соблюдал запрет все эти столетия, то, наверное, очень соскучился по вкусу крови. Которая сейчас в любом случае бесполезно растекалась, впитываясь в одежду.
Сказала и тут же спохватилась: а что, если ему наоборот, понравится? Что, если он увлечется, сожрет ее и скажет, что так и было – никто же не проверит, на запретную гору никто не ходит!
Она похолодела, в ужасе уставившись на него в ожидании реакции. Демон же медленно, никуда не торопясь, поднес пальцы к губам и осторожно слизнул кровь, будто впервые это делая. Прикрыл глаза в явном наслаждении, облизнулся раздвоенным языком. Мэй сглотнула, вглядываясь в его лицо. Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем демон вновь открыл глаза и сказал:
- Или я забыл вкус человеческой крови, или твоя кровь весьма необычна.
- Я же говорю: занимаюсь самосовершенствованием, - напряженно ответила Мэй. - Я изменила свою кровь так, чтобы та быстрее залечивала раны. Это важно для защитника крепости и уже не раз спасало меня от смерти.
“Может, спасет и сейчас? - подумала она. - Или же наоборот: станет причиной, чтобы выпить меня до последней капли и закусить моим телом”.
- Но не в этот раз, - неожиданно добавил демон и выпрямился. - Съесть тебя я не могу: жаль, но я следую букве закона. Не хочу быть отступником, мне на этой земле еще тысячи лет жить.
Мэй уставилась на него с надеждой: неужели повезло? Или же он подобрел из-за принесенной ему жертвы в виде нескольких капель крови?
Но она рано обрадовалась:
- А вот убить тебя за то, что ты зашла на мою гору – мое право, - сказал он и неожиданно подался к ней, по-звериному ощерившись. Все его лицо при этом исказилось, и в нем проступили те самые демонические черты, о которых говорилось в легендах: острые клыки, огромный рот чуть ли не до ушей и красные, будто объятые пламенем глаза.
Причем узри Мэй полноценное чудовище – огромного хищного девятиглавого змея – пожалуй, она бы не так испугалась. А вот момент, когда мраморно-чистое лицо божества вдруг исказилось, поразил ее до глубины души, наполнив леденящим ужасом. Она задрожала и не смогла даже толком вдохнуть – изо рта вырвались какие-то хриплые звуки.