Однако, как и другие перебежчики, Гунгер сильно преувеличил свои познания. Все его попытки получить обожженное изделие заканчивались провалом. Гунгер понимал, что дело в используемой глине и в конструкции печи, но не мог найти верного решения. Если бы ему удалось сманить других мейсенских работников, знающих состав смеси, и специалистов по обжигу, затруднения удалось бы преодолеть.
Гунгер связался с Мельхорном и предложил ему долю в прибыли плюс сто талеров на переезд в Вену, если тот согласится принять участие в создании новой фабрики. Мельхорн поначалу отвечал обнадеживающе, однако, получив подъемные, решил, что и в Мейсене устроился неплохо (а может быть, поостерегся ввязывать в новое производство, памятуя ограниченность своих познаний), и никуда не поехал, оставив денежки себе. Итак, успех венцам не давался, по крайней мере, на данном этапе.
Часть вторая
Соперники
Глава 10
На краю могилы
Последние скорбные годы Бёттгера состояли из череды бесплодных опытов, перемежаемых приступами безумия и мучительной болезни. Король все еще надеялся, что алхимик добудет ему золото, и понуждал его продолжать исследования, заранее обреченные на провал. Слабеющий Бёттгер хотел напоследок доказать Августу, что не обманул его ожиданий, и потому лихорадочно колдовал в полутемной лаборатории над загадочными жидкостями и порошками. Окружающие давно видели, что аналитический талант, приведший к первым великим открытиям, ему изменил и больше ничего стоящего Бёттгеру не сделать, а он по-прежнему смертельно боялся шпионов и записывал результаты бессмысленных опытов неразборчивой тайнописью, которую никто, кроме него, расшифровать не мог.
Поиски продолжались до тех пор, пока у Бёттгера были силы выходить из комнаты. Наконец в самом начале 1719 года он слег в тяжелой горячке. Верный Штейнбрюк навещал его каждый день. В марте вновь начались эпилептические припадки и судороги. Какое-то время их успешно лечили змеиным ядом, затем и это средство перестало помогать.
13 марта 1719 года, примерно в шесть часов вечера, когда садящееся солнце озарило покрытую рябью Эльбу, Бёттгер, изобретатель европейского фарфора, скончался после приступа кашля и судорог, длившегося девять часов. Его похоронили десятью днями позже на Старом кладбище святого Иоанна в Дрездене. Провожающих собралось совсем немного; короля, чье обращение свело ученого в безвременную могилу, среди них не было. Сейчас на месте этого кладбища разбит парк.
Последние пять лет жизни Бёттгер официально считался свободным человеком, однако хватка Августа и мейсенской дирекции не ослабла и после его смерти. Едва только гроб вынесли из дома, комнаты опечатали, разбросанные по ним тетради и листки собрали и передали королевским чиновникам. Мейсенская администрация была убеждена, что найдет в бумагах Бёттгера его разработки в области производства фарфора, глазурей и эмалей, однако тщательнейшее исследование документов не выявило практически ничего ценного. Гений Бёттгера умер вместе с ним. По горькой иронии судьбы, из его последних открытий уцелело лишь то немногое, что он сам по неосторожности разболтал.
Истинный размер финансовых неурядиц Бёттгера вскрылся только после его смерти. Долги, включая те, что он взял как управляющий фабрикой, составили двадцать тысяч талеров; имущество оценили всего в семьсот талеров. Август давно забыл про свое обещание погасить долги, сделанные ради завода. Скромного жалованья, которое к тому же выплачивалось крайне нерегулярно, не хватало на покрытие оставшихся сумм, особенно учитывая, что Бёттгер почти до конца жил на широкую ногу. Ценности были по большей части заложены; даже великолепная мебель и серебряный обеденный сервиз оказались взятыми в кредит и не оплаченными.
Гениальный изобретатель, отдавший все силы, чтобы озолотить Августа и вознести его выше всех других монархов Европы, умер без гроша за душой.
Мы не знаем, что почувствовал Август, услышав о смерти Бёттгера, однако по письмам и отчетам современников складывается впечатление, что за годы поражений и побед он искренне привязался к своему блистательному арканисту, хоть и нечасто выражал эту привязанность в конкретных практических действиях.