Пока король привыкал к мысли об утрате и ломал голову над тем, кто теперь будет руководить фабрикой, пришло тревожное известие: ведущих мейсенских работников переманивают в Вену. А тем временем в австрийской столице, неведомо для Августа, назревали события, которым предстояло разрешить главный из мучивших его вопросов: кто сменит Бёттгера?
Вена, как и Дрезден, быстро росла вследствие военных и политических успехов своего правителя. После того как война с Турцией закончилась победой Священной лиги, столица Австрии, еще недавно — неприметный грязный городишко — обзавелась барочными дворцами, театром и оперой, а сами венцы приобрели неумеренный вкус к роскоши. Английский путешественник восемнадцатого века Томас Ньюджент писал: «Нигде люди не живут с таким размахом, как в Вене. Главные забавы здесь — пиры и веселье, сопровождаемое изобилием вин и яств. Состоятельные венцы подают к столу восемнадцать-двадцать сортов вина; на каждую тарелку кладут список вин, из которых можно выбирать. Особенно эта пышность заметна в табельные дни, когда слуги чуть не падают под тяжестью ливрей, сплошь расшитых золотом и серебром».
Таким был город, в котором Клаудиус Инноценциус дю Пакье, голландец на австрийской службе, решил основать фарфоровую мануфактуру.
Французская фамилия, бурный темперамент, предприимчивость и творческие наклонности, возможно, свидетельствуют о гугенотском происхождении дю Пакье. Впрочем, о семье его известно мало, ясно лишь, что человек он был умный, увлекающийся, крайне решительный и не склонный упускать свою выгоду.
Подобно Августу Сильному и многим другим центральноевропейским правителям, австрийский император Карл VI строил управление финансами по французской модели. Новым предприятиям, создаваемым в австрийской столице, были обещаны благоприятные условия; несомненно, дю Пакье взялся за производство фарфора отчасти и потому, что надеялся на покровительство императора. В таком богатом и культурном городе, рассуждал предприимчивый голландец, уж конечно будет спрос на новые предметы роскоши. Как государственный чиновник, он был в курсе заметных коммерческих начинаний в соседних странах; когда десятью годами раньше Саксония объявила, что заводит собственную фарфоровую мануфактуру, сразу стало ясно — это золотая жила. Вся Европа хотела покупать фарфор, и только в Мейсене его пока научились делать. Если основать такую же фабрику в Вене, она сможет быстро перегнать мейсенскую и не только обогатить своих создателей, но и укрепить ведущую роль Австрии среди других европейских стран. Дело было только за рецептом «белого золота».
Дю Пакье начал с того, что попытался воспользоваться наблюдениями Франсуа Ксавье д’Антреколя, иезуита, в 1698 году посетившего центральный Китай. Д’Антреколь написал два письма, в которых рассказал, как, по его представлениям, делают китайский фарфор. Первое из писем, опубликованное в Париже в 1717 году, содержало самое подробное и точное описание производства восточного фарфора из всех, доступных в то время на Западе.
Дю Пакье надеялся, что местная глина при обжиге даст тот же белый черепок, как та, что по рассказам д’Антреколя использовалась для изготовления фарфора в Китае. Однако как ни изучал он записки иезуита, все его опыты заканчивались провалом.
Стало ясно, что без помощи кого-нибудь из мейсенских работников не обойтись. Для начала дю Пакье отправился в Мейсен с целью собрать хоть какие-нибудь сведения. Меры безопасности, введенные по приказу Августа, видимо, произвели на него сильное впечатление, и он прибег к знакомствам на самом высоком уровне: обратился к австрийскому послу в Дрездене графу фон Фирмонту с просьбой найти помощников в новом предприятии. Фон Фирмонт порекомендовал ему Конрада Гунгера, умелого золотильщика, прошедшего обучение у ювелира и приехавшего в Дрезден из Парижа в 1717 году.
Главным препятствием для дю Пакье, помимо недостатка знаний, были деньги, вернее, их отсутствие. Мейсенской мануфактуре средства на создание производства и оплату работников выделяло, пусть и со скрипом, саксонское казначейство. Дю Пакье не получил от Карла VI ничего, кроме неопределенных обещаний стать щедрым покупателем — как только будет что приобретать. Дабы закрепить документально, что не берет на себя никаких финансовых обязательств, австрийский император в мае 1718 года даровал учредителю новой мануфактуры двадцатипятилетнюю монополию на производство фарфора в Австрии, особо оговорив, что тот не должен рассчитывать на деньги казны.
Надо было искать кого-нибудь другого, кто вложит средства в фабрику. Дю Пакье сумел заразить своим энтузиазмом венского купца Мартина Бекера, и тот согласился выделить крупную сумму на предварительные эксперименты и создание производства. За это дю Пакье пообещал ему долю в прибылях. Партнерами стали также Петер Генрих Цердер, министр правительства, который, вероятно, и выхлопотал для фабрики монополию, и «арканист» Гунгер.