Я улыбаюсь улыбкой женщины, говорящей свою главную правду другой женщине, владеющей своей силой, принимающей узы сестринства, и говорю ей:
- ...а самом деле, я все равно могла бы все это сделать.
Песня звучит во мне и через меня, и через нее, и через нас, и повсюду вокруг. Она наполняет меня таким же вдохновением, как и в тот раз, когда я впервые услышала ее, когда впервые надела этот костюм, когда впервые почувствовала себя королевой, обладающей властью. Прекрасная, непонятная, беспокойная принцесса, которая хотела и нуждалась в большем. Которая бросала вызов стереотипам, архетипам принцессы-героини, злой или услужливой старухи. Нет, она всегда была чем-то большим. В ней было всего понемногу. И благодаря ей я была всем понемногу. Герой и антигерой. Протагонист и антагонист. И она, в конечном счете, была принята. Ее видели и любили такой, какой она была.
- Знаешь, у всех нас есть мечты в этой жизни, - говорю я, - но иногда все получается не так, как мы хотим. Я думала, что навсегда останусь принцессой, а ты думала, что твоя вишенка будет сорвана Андрэ в бережной и любовной ночи, которая запомнится тебе надолго. Ты думала, что проживешь с ним всю свою жизнь. Но с твоей помощью, Лиз, - говорю я, - я получила большой урок.
Великолепный голос пресловутой песни кружит вокруг нас, заполняя пространство, как свежий искрящийся снег голливудской звуковой сцены.
- Мы думаем, что знаем, что имеем в жизни, и думаем, что будем иметь это и дальше, - говорю я, впитывая красоту всего этого, удивляясь ей. - Но у мира на нас другие планы, и нам приходится идти по головам. Мы такие, какие есть. И мы просто должны...
Я откидываю голову назад и пою:
- Let it go, let it go!
Я беру еще одну бутылку вина и разбиваю ее о стойку прямо над головой Лиз. Она вскрикивает.
Я тянусь за трубкой и кислотой, напевая песню, позволяя словам течь через меня, внутрь и наружу.
Я останавливаюсь перед Лиз, пораженная песней, тронутая ею, как всегда. Почти до слез.
- И последнее, - говорю я и, наклонившись, заправляю ее волосы за человеческие уши и поправляю мышиные ушки, чтобы она выглядела еще красивее.
Я бросаю взгляд на трубку и кислоту, а затем снова на нее, чтобы убедиться, что она точно поняла, что я собираюсь делать.