- Н-не вру.
- А мне сдается, врешь. – Кольценосый схватил Мигеля за шкирку, а Узорчатый обыскал. Мигель тихо повизгивал, но наконец снова приземлился на бугристый асфальт и попытался сбежать, но его тут же поймали.
- Ишь, шустрый. Куда собрался? – Кольценосый зажал голову Мигеля под мышкой. – Товара тут нет. Но стопудняк эта крыса Лопе куда-то его скинул. Ну-ка, обыщи эту мелочь еще разок и загляни на этот раз во все места.
Куда я, по-вашему, такой пакетище спрячу, хотел было возмутиться Мигель, но как только лапы Узорчатого вцепились в пояс джинсов, заревел во всю мощь легких.
Оба бандюгана шарахнулись прочь. Узорчатый треснулся головой о выступающий из стены кирпич, Кольценосый, запнувшись о пустую бутылку, шлепнулся на задницу. Переругиваясь – Мигель видел только движущиеся губы, что они говорили, не было слышно – оба устремились к выходу из переулка.
Убедившись, что остался один, Мигель замолк, вытер слезы с грязных щек и достал сверток из тайника. Взвесил на руке, оценил размер на глаз.
- И где это, простите, должно было поместиться?! – снова возмутился он.
Мигель шагал по Тепито, постоянно оглядываясь и подпрыгивая от каждого шороха. Уже стемнело, но он не смог заставить себя где-то спрятать злополучный пакет и уж тем более отнести домой. А если его выследят? Нет, лучше сразу отдать получателю. Вот только кто он? Кто заправляет Тепито?
Он изо всех сил напряг память, пытаясь вспомнить, что рассказывал Лопе. Его брат работал на некоего Гильермо, а тот в свою очередь ходил в шестерках у Алехандро де Вильи. А Алехандро – правая рука… Да как же его звали… Имечко еще такое… нездешнее…
Мигель запнулся о кошку, которая с громким мявом скакнула на покосившийся забор. Где-то залаяли собаки, все громче и громче, будто учуяли жертву и теперь неслись к ней, щелкая зубами. Мигель живо представил слюнявые пасти и горящие глаза и, не разбирая дороги, рванул прочь от захлебывающегося лая. Он бежал и бежал, пока не начал задыхаться, и только тогда остановился.
Вокруг высились многоэтажные неприветливые дома. Стекла во многих окнах были выбиты, ни в одном не горел свет. Двери у подъездов были сорваны с петель, и темные проходы напоминали пустые глазницы и беззубые рты. Под ногами хрустели осколки бутылок и прочий мусор. И ни единой живой души.
Мигель сглотнул и крепче стиснул пакет. Страшно-то как, блин… Почти так же страшно, как тогда, когда он потерялся в Нью-Йорке на Рождество. Если бы не тот парень, остался бы он на американской земле навечно…
По крайней мере, сейчас лето, замерзнуть ему не грозит. Да он и не успеет, если наткнется на кого-то из банды. Мигель все еще чужак, и вряд ли упоминание Лопе или его брата как-то поможет. Хотя, может, сделают скидку на возраст и просто погонят в шею?
Мигель нашел небольшой уголок, где мусора было поменьше, и устало опустился на корточки. Куда он, в конце концов, забрел? Не видно ни зги и пустынно как-то… Обычно с наступлением темноты на улицы выползает всякая шушера, особенно здесь, в самом опасном районе Мехико, но сейчас он будто вымер. Даже дорогу спросить не у кого!
Мигель упрямо вытер кулаком выступившие слезы. Сейчас он немного отдохнет, а потом пойдет дальше. Кто-нибудь попадется навстречу рано или поздно, и он сумеет найти общий язык. Нахватался жаргонизмов от бабушки да от ребят – может, и сойдет за своего. Отдаст злополучный пакет и вернется домой. Получит хорошую взбучку, но вернется же!
Вспоминая все известные матерные слова, Мигель задремал. Снился ему Нью-Йорк трехлетней давности.
- Пап! Там олени! А тут Санта, а тут столько огней, смотри, какие гирлянды! – В состоянии полнейшего счастья девятилетний Мигель носился от лавки к лавке, тараща глаза на украшенные к Рождеству витрины. – БАБУЛЯ! – вдруг крикнул он на всю улицу.
Кое-кто из покупателей уронил только что запакованные подарки, у стоящей поблизости машины сработала сигнализация.
- Я тут, мой сладкий. – Гертруда взяла его за руку. Рыжие крашеные волосы были уложены в модную прическу, в пальцах она держала мундштук, в котором дымилась сигарета. Из-под распахнутого манто сверкало блестками алое вечернее платье. – Пока твой папа отлучился пописать, можешь просить все. Что хочешь? – Она стряхнула пепел на асфальт и поднесла мундштук к ярко накрашенным губам.