- Кажется, ты меня хотела видеть.
Жаклин унюхала сигаретный дым и в свете зажегшейся свечи увидела тонкую струйку, лениво плывущую к потолку. Гертруда подошла ближе и наклонилась к ее лицу.
- Я тебя внимательно слушаю.
Жаклин не знала, что сказать, и могла только злобно сопеть. Кроме Гертруды и Джейкоба, который все еще сжимал ее плечо, она не видела никого, но спиной ощущала, что вокруг столпилось человек десять. Как Гарсиа умудрилась застать ее врасплох? Мигель должен был привести ее совершенно одну, а здесь целый полк!
Мигель.
Вот же маленькая сволочь.
Мальчик выступил из-за спины Гертруды. Ни тени обычной улыбки, уголки губ опущены, глаза равнодушно смотрят на нее сверху вниз.
- Мигель, – проблеяла она. – Что происходит? Почему ты позволяешь так со мной обращаться? Разве я тебе почти не мама?
- Вы мне не мама, – ответил он. – И никогда ей не были. Вы – лишь средство, ни больше, ни меньше.
Жаклин похолодела. Такое равнодушие! Глаза, как у куклы! Его что, чем-то накачали?
- Скажите мне, сеньора Жаклин. – Мигель наклонился к ней. – Вы действительно думали, что я предам семью ради вас? Тогда неудивительно, что вас всегда так легко обводят вокруг пальца.
- О чем ты, Мигель?
Жаклин все еще пыталась въехать в ворота на кривой кобыле в надежде не удариться о столб, но опыт подсказывал: шансов мало. Дура, обругала она себя. Решила, что такой малолетка все еще верит в сказки о добрых феях-крестных! А сейчас сама оказалась в положении Золушки и вместо золотых гор получила в полночь тыкву!
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, – настойчиво повторила она. – Я хотела как лучше, хотела, чтобы у тебя снова была семья, ты мог бы стать моим сыночком…
- Сеньора Жаклин, – перебил он. – Вы меня совсем не слушали. Против вас я ничего не имею, но… – Глаза странно блеснули, и Мигель выпрямился. – Хотя нет, уже имею. Но в этом только вы сами виноваты.
- О чем ты? – голос дрогнул.
- Изначально я хотел использовать вас, чтобы добраться до Марсело Флавио. Но потом вы упомянули одно имя, которое я никак не мог пропустить мимо ушей. И тогда, – Мигель развел руки в стороны, будто у него в руках разлетелась большая хлопушка, – вы стали для меня врагом номер два. Людей, которые собираются навредить моей семье и друзьям, я не прощаю. Никогда.
- Но это все придумал Марсело! – выкрикнула она. – Это ему нужна твоя бабушка, а не мне!
- А я и не о бабушке. – Мигель склонил голову набок. – Бабуля Руди может за себя постоять, потому что знала все о ваших планах с самого начала. Для того я и появился в Тепито. Для того и принес вам тогда пакет с порошком. – Он оглянулся на Гертруду и весело рассмеялся. – Ба, я чувствую себя киношным злодеем, который объясняет герою весь свой злодейский план в конце фильма!
Жаклин вздрогнула. Он же ребенок! Просто ребенок! Но в следующее мгновение ребенок повернулся, и ее окатило холодной водой – на его лице не осталось ни следа веселости. Как ему удается нагонять такой ужас, переключатель эмоций у него в голове, что ли?!
- Тогда о ком ты? – выдавила она. – Что такого я сделала, чтобы заслужить твою ненависть? Я заботилась о тебе. Я…
- О Ксавьере Перейре вы так же заботились, сеньора?
На мгновение она забыла, как дышать. При чем тут Перейра? Неужели этот пацан каким-то образом с ним связан? Но как такое может быть, этот малолетка…
- Поиграю в злодея еще несколько минуточек. – Мигель уселся на пол по-турецки. – Я услышал ваш разговор, в котором вы приказали найти Перейру и убить. До этого момента я просто хотел с вашей помощью достать Флавио, но тут понял, что надо что-то делать и с вами, иначе Ксавьер пропадет. – Он почесал макушку. – Он, конечно, уже большой и может за себя постоять, но на вашей стороне эффект неожиданности.
- И из-за Перейры ты… Он же грязный предатель! Я говорила тебе! Он убил мою подругу, разрушил мой бизнес и сбежал!
- Я навел справки. Ваша подруга намеревалась убить его, как Клеопатра, после ночи любви. – Мигель скривился. – Взрослые такие гадкие иногда бывают… Как бы там ни было, вы бы и со мной так же поступили, как только достали бы мою бабулю. Старые привычки не меняются. Может, обошлось бы без Клеопатры, но персональную яму на окраине Мехико я бы точно получил.