- Говорю тебе, было слишком поздно. Характером он точно не в тебя.
Молчание. Тихое постукивание – видимо, папа снова топочет ботинком.
- И что в результате? Добился он того, что хотел?
- Нет. Жаклин сбежала. Флавио тоже удалось ускользнуть, хотя сведения Мигель добыл точные. Все моя оплошность – не рассчитала силы. Эта сволочь подтянула дополнительные ресурсы, включая местную полицию. Теперь он еще дальше от нас, чем был.
- Тогда я… – резкий всхлип. – Тогда я забираю Мигеля и уезжаю.
- Куда? Его нельзя перевозить.
- Когда будет можно!
- И тогда не позволю. Теперь его будут искать по всей Мексике. Но я знаю, где не найдут. И ты с ним не поедешь, Игнасио.
- Вот здесь ты ошибаешься, мама. Я не оставлю Мигеля на твое попечение. Посмотри, во что это вылилось!
- Не истери. Если будешь таскаться за ним, оставишь мальчишку круглым сиротой. Как только он окончательно поправится, да и шумиха поутихнет, заберешь его. Но пока, будь добр, держись отсюда подальше.
Хлопанье дверей. Долгая, оглушающая тишина. Шепот.
- Выкарабкивайся, мальчик мой. Бабушка твоя права – ты совсем не в меня пошел. Ты сильный, ты сможешь…
[1] Гадство (исп.)
Часть 4. Охота на койота
- Рори! Ты где, мелюзга? Выползай давай!
Двухлетний мальчишка высунул личико из-под кровати Мигеля и приложил пальчик к губам.
- Лоли неть, – прошептал он и уполз обратно.
Тут же в комнату, громко топоча, забежал коренастый мужчина с шеей толще головы. Он окинул подозрительным взглядом окружающую обстановку и надвинулся на Мигеля, грозно двигая бровями.
- Малец не пробегал?
- Нет, Шон, – ответил тот, глядя на вошедшего честными-пречестными глазами. – Я его не видел. Я вообще только что проснулся.
- Только что? – В дверь сунулся худой высокий парень в белом халате. Очки в тонкой оправе съехали на кончик длинного орлиного носа. – Как самочувствие? Болит?
- Ты каждый день меня об этом спрашиваешь, Корнелиус, – недовольно пробурчал Мигель, накрываясь с головой. – Уже давно все зажило, можно мне уже встать?
- Погоди-ка. – Корнелиус пересек комнату и бесцеремонно сдернул с Мигеля одеяло.
Тщательно рассмотрев спину и грудь мальчика с обеих сторон, он удовлетворенно кивнул.
- Ладно. Можешь встать. Но если поплохеет – сразу же ляжешь обратно, и без возражений.
- Да понял, понял. – Мигель тут же вскочил на ноги, радуясь перспективе наконец-то выбраться из четырех стен.
После того, как его разрешили перевозить, бабуля сразу отправила его в одну из ее многочисленных нарколабораторий, разбросанных по всей Мексике. Здесь было безопасно настолько, насколько вообще может быть безопасно в подобном месте, по крайней мере, говорила она, Флавио не придет в голову искать Мигеля здесь.
В той перестрелке погибло множество солдат – Флавио в последний момент заподозрил неладное и отправил на помощь целый взвод наемников. Это и спасло жизнь Жаклин – если бы Мигель сам не словил пулю, действительно нажал бы на спусковой крючок. Ни единого сомнения он не испытывал ни тогда, ни сейчас. Попадись она ему еще раз – точно собирала бы мозги с пола.
И с точно таким же наслаждением он выстрелил бы в глаз Флавио.
Но пока следовало затаиться и сидеть тихо. Если раньше Мигеля считали всего лишь безобидным отпрыском Гарсиа, которого можно шлепнуть для острастки, то сейчас за ним устроили настоящую охоту. Бабуля снова села в тюрьму – проверенный метод, когда дело доходило до залегания на дно, а Мигелю предстояло куковать тут, пока все не уляжется. Где сейчас папа, он не знал. Но помнил тяжелый разговор, помнил, как папа, борясь с собой, принял решение довериться бабуле и отправить Мигеля сюда. О том, каких усилий ему это стоило, Мигель предпочитал не думать.
Что ж, он сам затеял всю эту возню, ему и выкручиваться.
Выходя из комнаты, Мигель обернулся и подмигнул Рори, который снова высунул рыжую голову из-под кровати. Поскольку Шон и Корнелиус вышли первыми, никто малыша не видел.
Нарколаборатория располагалась в горах, в заброшенной деревушке – жители покинули дома несколько лет назад, когда пересох единственный ручей, снабжавший их водой. Проход к деревне был настолько опасен, что ни военные, ни полиция сюда не совались, распихав по карманам увесистые конверты и предпочитая думать, что здесь никто обитать не станет. Напрасно – теперь тут жили косиньерос[1] Гертруды, сюда свозилось сырье для производства наркотиков, а после готовый продукт транспортировался на плато, где его забирал самолет.