Внутри оказалось совсем не так интересно, как он себе представлял: пыльные ящики были составлены кое-как, вывалившаяся из них солома валялась то там, то сям. Мигель сунул нос в один приоткрытый ящик и увидел сваленные в кучу гранаты. Как можно так хранить смертельно опасное оружие? Ну и бардак…
- Слушай, Шон. – Он осторожно потыкал пальцем в гранату. – Научи меня пользоваться всем, что тут есть.
- Да без проблем, – отозвался тот, и Мигель удивленно повернулся – он ожидал, что тот будет артачиться, мол, мелкий еще, с пушками играться. – Выбирай себе пукалку и пошли в лес.
- Бегу! – Мигель радостно подпрыгнул и резво принялся рыться в ящиках, пока Шон не передумал.
Так проходил день за днем, неделя за неделей. Изредка звонила бабушка – в этой дыре еле-еле ловила мобильная связь, и когда ей удавалось пробиться, это считалось настоящим чудом. Мигелю приходилось горным козлом забираться куда повыше, чтобы бабуля не крякала каждые пять секунд.
От нее он узнал, что Мехико стоит на ушах – после неудавшегося покушения Жаклин исчезла, дона Алехандро де Вилью едва не арестовали, а представители власти наводнили Тепито так, будто это был полицейский участок. Появляться там сейчас было смерти подобно, поэтому Игнасио в спешном порядке Гертруда отправила в Штаты, а сама куковала на нарах. Впрочем, «куковала» совершенно ей не подходило – скорее, царствовала. Все надзиратели и сам начальник тюрьмы уже отлично ее знали и неизменно радовались ее появлению, ведь это означало хорошее вознаграждение за услуги. Даже в тюрьме Гертруда не переставала барыжить, и никто ничего не мог с ней сделать.
Марсело Флавио не залег на дно. Наоборот, он распоясался еще больше, объявив награду за голову мальчишки, который посмел испортить ему все дело. О таком персональном враге только мечтать, язвила бабушка. Но Мигель не отчаивался – у него будет время подготовиться к следующей встрече с этим pendejo.
По ночам ему снилась мама. В ярком платье, как у Катрины[2], в маске скелета, с вплетенными в волосы красными азалиями, она стояла далеко впереди, но как только Мигель принимался бежать к ней, качала головой и отступала: слишком рано, мой мальчик, тебе здесь делать нечего. Во сне Мигель отчаянно рыдал, но когда просыпался, лицо и подушка оставались сухими – ни единой слезы не пролилось из его глаз с самых похорон. В тот день он решил не плакать и не плакал до сих пор. Спектакль, который он устроил Жаклин, не считается.
Делать здесь было решительно нечего, и Шон, как и обещал, научил его пользоваться всем арсеналом без исключения. Мигель оказался прилежным учеником, и довольно скоро вполне мог бы бегать по джунглям не хуже Рэмбо. Со скуки он сунулся и к Корнелиусу – тот, несмотря на молодой возраст, оказался гениальным химиком и экспериментировал с разными способами очистки товара да баловался с химическими соединениями. Мигель с величайшей осторожностью мыл колбы и пробирки, которые Корнелиус ценил на вес золота – Гертруда считала все его эксперименты чухней и не давала денег на новое оборудование. «Какой толк во всей этой новой заразе, если и старая продается отлично?» – говорила она. Но Корнелиус не сдавался, и Мигель зауважал его за упертость.
От Корнелиуса он подробно выучил весь процесс создания отравы, но у него никогда не возникало желания попробовать готовый продукт. Мигель немало видывал наркоманов, и становиться одним из них, потерять ясность ума, утратить цель и волю к жизни? Нет, тогда Флавио непременно победит, а этого он позволить не мог. Вдобавок бабуля наверняка накостыляет ему так, что небо с овчинку покажется.
В свободное время Мигель играл с Рори и удивлялся, как такой ангелочек может иметь в родственниках Тони, этого накачанного психа, готового крушить все вокруг, как Халк, по одному только приказу, но который становится совершеннейшим ягненком (зубастым ягненком), когда малыш тянет к нему ручки. Прямо-таки загадка… От Шона Мигель узнал, что Тони побывал в Ираке, и там бедняге туго пришлось. Уж наверное крыша потечет, если вокруг тебя круглые сутки одни взрывы да стоны умирающих товарищей… Но и с ним Мигель нашел общий язык, хоть до сих пор немного побаивался гиганта.
«Ты, блин, приставил пушку к голове самой Жаклин Коллинз! – порой думал он. – А этот дядечка тебя ни в жизнь не обидит, чего страшного-то? Ну скалится… Я тоже так могу, подумаешь».
Благодаря Рори, который частенько тащил Тони играть вместе, Мигель постепенно привык к громиле и однажды даже покатался у него на шее. Правда, изрядно перепугался, когда тот ни с того ни с сего вдруг схватил его и водрузил себе на плечи, но Рори так заливисто хохотал, что Мигель начал смеяться вместе с ним.