Деревня вымерла в буквальном смысле слова.
На единственной дороге валялись трупы. Кровь была повсюду, впиталась в пыль, в стены домов. Распахнутая настежь дверь арсенала была вся забрызгана уже ставшими коричневыми брызгами. Мигель осторожно шел, закрыв Рори глаза ладонью, всматривался в каждое лицо, хотя его жутко мутило, но не мог найти ни Корнелиуса, ни Шона.
- Нет, – вдруг сказал незнакомый голос.
Мигель вздрогнул и повернулся. Оказывается, это произнес Тони. Мигель ни разу не слышал его голоса, и теперь знал, что тот похож на скрежет пенопласта по стеклу.
- Что – нет? – переспросил он.
- Их нет, – повторил тот. Левый угол рта пересекала длинная глубокая царапина, которая только недавно перестала кровоточить – вчера пуля чиркнула совсем рядом, ему еще повезло, что не пробила голову.
- Ну да… Я заметил, – вздохнул Мигель, пытаясь справиться с тошнотой. – Значит, они живы?
Тони пожал плечами. Здесь только два варианта: либо их схватили, либо им удалось сбежать. Мигель искренне надеялся на второй.
Ночевали они снова в горах. Оставаться в деревне было опасно – если нападавшие не были полицейскими, значит, приходили за Мигелем и могут вернуться снова. Тони обыскал всю деревню, но никаких следов братьев не нашел. На и так злобном лице застыла гримаса, обещающая смерть всему живому в радиусе двух километров, и Мигель искренне не завидовал тем, кто решится продолжить охоту.
Следующее утро началось с панической атаки. Мигель проснулся и сонно выпутался из куртки Тони. Ярко светило солнце, пели птички, все вокруг было тихо и спокойно, и добрая пара минут ушла на то, чтобы понять – слишком тихо.
- Рори? – просипел Мигель, шаря вокруг рукой. – Рори!
Мальчика рядом не было. И Тони тоже.
Может, они снова отправились в деревню? Почему же тогда не разбудили его? Или Тони ушел, а Рори, проснувшись, решил поиграть, и…
Взгляд метнулся к обрыву неподалеку, и к горлу подкатил ком.
- Рори, – прошептал Мигель и, не в силах встать от придавившей его паники, пополз по траве туда.
От высоты закружилась голова. Везде гора была пологой, но не здесь – давнее землетрясение раскололо ее пополам, и теперь скат резко ухал вниз. Если мальчик сорвался отсюда…
Мигеля затошнило. Закружилась голова, и он приник к земле, чтобы не сверзиться вниз. Перевернулся на спину и зажмурился, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Нет, Рори наверняка вместе с Тони, он не мог сюда добраться. Насколько сообразительными бывают дети в два года? Бабуля рассказывала, что сам Мигель однажды прогулялся по карнизу в отеле, где они останавливались, и только Маринелла, не потерявшая самообладания, сумела высунуться в окно, схватить сына за шкирку и затащить обратно. Папа и Гертруда в ужасе застыли, когда заметили неожиданного альпиниста, а мама…
Мама… Как же он по ней соскучился… Если Тони и Рори не вернутся, он останется в этих горах один, совсем один. И шансы на выживание болтаются где-то на уровне нуля.
Солнце закрыла тень, в нос уперлось что-то металлическое и холодное.
- Вставай, – приказал грубый голос. – И не вздумай орать.
Мигель осторожно разлепил глаза. Над ним стоял человек в камуфляже и тыкал в лицо дулом автомата.
Вспоминая все матерные слова, которые знал, Мигель осторожно сел. Трюк с криком тут не поможет – сейчас он мог только сипеть.
- Руки на виду держи! – прикрикнул солдат, заметив, что Мигель положил ладонь на камень. – И живее поднимайся, иначе пристрелю.
- А, значит, я вам живым нужен, – не удержался Мигель. Горло драло рыболовными крючками, но надо же было как-то тянуть время. – И как вам не стыдно, дяденька, тыкать этим вот стволом в безоружного мальчишку?
- Знаем мы, какой ты безоружный, – солдат зашел ему за спину и подтолкнул дулом вперед. – Топай. И не вздумай бежать. Хоть убивать тебя и не приказывали, ноги прострелю за нефиг делать.
- Не слишком оптимистичный прогноз.
- И молча!
Однако Мигель не успел пройти и нескольких шагов, как позади раздалось хрипение. Обернувшись, он увидел Тони, которой одной рукой держал Рори, а второй душил солдата. Впрочем, «душил» – неверное слово. Он просто сломал ему шею. Рори в этот момент любовался бабочкой, севшей на плечо брата, и ничего не видел.