Однажды вечером, когда они выходили из парка, неподалеку затормозил серебристый «кадиллак». Катарина надулась, а Лучиано нахмурил брови.
- Тебе обязательно идти? – спросил он.
- Как будто не знаешь, – продолжала дуть губки Катарина. – Иначе он потом вообще меня из дома не выпустит, придется снова подкупать охрану.
На губах Лучиано мелькнула тень улыбки.
- Ладно. Скоро приезжает Рауль, будет полегче.
- Надеюсь, – вздохнула та, взъерошила Мигелю волосы и пошла к автомобилю, всем видом показывая, что совершенно не торопится.
- Побесить его решила, – вздохнул Лучиано. – Смелая. Я бы не стал…
- А кто это? – Мигель с любопытством вытягивал шею, разглядывая мужчину на заднем сиденье. У того был высокий лоб, цепкие черные глаза, волосы, зализанные назад, как у чикагских мафиози.
- Брат ее. Энрике Гальярдо.
У Мигеля на лице не дрогнул ни один мускул.
- Э, да ты ничего не знаешь, – фыркнул Лучиано. – Будто нездешний.
- Я раньше с бабулей и отцом в Вильяэрмосе жил, – без зазрения совести соврал Мигель. – В Мехико только недавно приехал. А что за Энрике Гальярдо?
- Местный авторитет. Глава наркокартеля. Уж про них-то ты должен знать, об этом каждый мексиканец осведомлен.
- Про картели, конечно, знаю, – протянул Мигель. – Ничего себе у нее братец… И не страшно тебе?
- Почему мне должно быть страшно? – Лучиано пожал плечами. – Энрике Катарину далеко от бизнеса держит, считает, что женщинам там не место.
- А ты как?
- Считаю, что там не место вообще никому, – отрезал парень. – Опасное это дело, Мигель. Однажды Энрике получит на орехи, рано или поздно это со всеми наркоторговцами случается. Но меня пугает то, что может прилететь и Катарине. Вот чего я действительно боюсь. Это тебе не Италия, где женщин и детей принципиально не трогают, да и вообще все как-то… – Он нервно хохотнул. – Что-то я разоткровенничался. Пойдем.
Он толкнул коляску и повел ее по пешеходному переходу. Мигель двинулся за ним. Из какой дыры вылез этот малый, если считает, что в Италии с середины века ничего не поменялось? По-прежнему ходят господа в строгих костюмах и шляпах, соблюдают омерту[4] и следуют правилам «коза ностра»? Кто тут вообще наивный мексиканец?
Несколько дней подряд лил дождь. Мигель скучал у окна, водил пальцем по стеклу, размышляя, как бы половчее обстряпать дело – бабуля все еще не нашла поставщика для Ксавьера – как вдруг раздался звонок мобильника.
Быстро схватив трубку, чтобы вездесущий Рори не ответил на звонок, Мигель нажал зеленую кнопку.
- Алёу.
- Привет, Мигель, – зазвучал голос Лучиано. – Прости, что беспокою в такую погоду, но есть просьба.
Слушая его, Мигель радостно подпрыгивал, а как только закончил разговор, сунул телефон в карман и схватил куртку с капюшоном.
- Куда намылился в такую мерзопакостную погодку, босс? – протянул Шон, щелкая пультом телевизора. – Скоро начнется «Просто Мария».
- Да фиг с ней, запиши на видео, я вернусь и посмотрю, – скороговоркой протараторил Мигель и вылетел за дверь.
Он знал, что Тони шлепает за ним, но ни разу не оглянулся.
У Катарины частенько случались головные боли, да такие, что она могла сутками не выползать из комнаты. В такие дни Лучиано обычно приносил ей болеутоляющие, но сегодня дон Грегорио отправился навестить сестру, а Лучиано остался нянчиться с братом. И сейчас Мигель летел в ближайшую аптеку, как на крыльях, и уже мысленно составлял высокопарное обращение к охране, представляя себе обитель главы картеля неприступным замком, который можно взять только дипломатией.
Купив нужные таблетки, Мигель рванул на нужную улицу, неподалеку от Пасео де ла Реформа[5], где и стоял особняк семьи Гальярдо. Как ему и представлялось, у ворот тут же возник одетый во все черное охранник. И даже без зонтика! Дождь шлепался на лысину, заливал каменную физиономию, впитывался в костюм, при каждом шаге в ботинках хлюпало, но громила ничем не выказывал неудобства.
- Кто таков? – спросил он.