Флавио всем видом показывал, что ему это глубоко безразлично, но на самом деле навострил уши, боясь пропустить хоть слово. Возможность вернуться на бизнес-арену… Возможность надрать задницы всем этим гордым наркокоролям, устроившим ему темную из-за Гальярдо… Возможность воцариться на троне и управлять ими всеми, словно марионетками!
Он так замечтался, что пропустил часть монолога Сальваторе.
- Простите, но не думаю, что меня это заинтересует. – Он вежливо улыбнулся и потянулся за шляпой.
К его удивлению, уговаривать его Роберто не стал. Лишь пожал плечами и пожелал хорошего пути домой.
Ночью Флавио не мог уснуть. То и дело ворочался с боку на бок, а в ушах звучали слова партнера: влиять на самую верхушку Мексики! Воцариться над ними, управлять ими, давить их, если потребуется, да еще без всяких последствий! Что за чушь, то и дело обрывал он себя, откуда у этого юнца столько власти, чтобы сделать его королем! Но куда бы ни текли мысли, возвращались они по-прежнему к одному истоку. Власть.
Часы показывали три утра, когда Флавио вылез из кровати и, накинув халат, пошлепал к кабинету. Из комнаты Диего доносились неприятные звуки: пасынка снова рвало. Как бы не скопытился раньше времени… Похоже, придется завтра дать ему очередную дозу. Скучающий охранник прошел мимо по коридору, даже не взглянув на хозяина. Как его там, Рамон, что ли… Никакого уважения к старшим! Надо бы лишить его премии, чтоб неповадно было…
Но, сев за компьютерный стол, Флавио тут же забыл обо всем. Новых сообщений не было.
Их не было! Сальваторе писал ему каждый день, а сегодня, после его отказа – тишина! Неужели больше не хочет иметь с ним никаких дел?
Флавио более не раздумывал. Отстучав партнеру сообщение о том, что согласен попробовать, довольно выдохнул. Теперь он заснет с чистой совестью, а утром проверит…
Пилик.
Сальваторе ответил, и Флавио трясущейся от волнения рукой схватил мышку.
В сообщении было три слова.
«Свяжитесь с УБН».
- Я бы сказал на всех языках, которые знаю, что ты идиот, но тогда придется проторчать тут до самой ночи.
Мигель сидел в кабинете Энрике Гальярдо, мусолил жевательную сигарету и хмуро таращился на партнера.
- Ты идиот, – уже в пятый раз повторил он.
- Без тебя не знал, – вздохнул Энрике и пригладил волосы. Несмотря на тонну геля для укладки, они все равно упорно вставали на дыбы на затылке, и Мигель мог понять почему – за прошедшую неделю случилось столько всего, что даже у матерых преступников кровь в жилах захолодеет.
- Если тебя прижало УБН, мог бы обратиться ко мне. Почему смолчал?
- Не думал, что ты сможешь мне чем-нибудь помочь, и…
Конфета переломилась в пальцах Мигеля. Он не отводил глаз от Гальярдо, и у того мороз пробежал по коже – этот парень, которому едва-едва исполнилось двадцать, буквально убивал его взглядом. Испепелял на месте. Уничтожал до атомов, чтобы и следа не осталось на Земле.
- Ты не думал. Ты. Не думал. А теперь Лучиано Винченце мертв, твоя сестра в коме, брат больше не может двигать рукой, тебе прищемил хвост Наркоконтроль, а Марсело Флавио, который и заварил всю эту кашу, плескается в шоколадном молоке! Черт побери, Энрике, я не раз предупреждал тебя насчет него, но ты предпочел промолчать, когда Флавио припер тебя к стенке!
- Я виноват, – хрипло ответил Гальярдо. Несмотря на то, что разница между ними составляла почти восемнадцать лет, именно он сейчас чувствовал себя школьником, которого отчитывает строгий учитель.
- Скажи это Грегорио, который по твоей милости потерял сына, – беспощадно хлестнул его Мигель. – Скажи это своему брату, который по твоей же милости остался без действующей руки. Я бы убил тебя, Энрике, будь это в моей власти, и уж поверь, я бы смог, несмотря на то, что мы с тобой уже шесть лет как партнеры.
Глядя в черные глаза этого странного юноши, Энрике всей душой верил, что, окажись сейчас в руке Мигеля пистолет, тот без промедления пустил бы его в ход. Его уже давно не обманывала молодость партнера, он еще много лет назад понял, что это всего лишь личина, прикрывающая адское нутро. Иногда он вел себя, как сущий младенец, взять хотя бы эту дурацкую жевательную сигарету, которая сейчас валялась на ковре рядом с креслом, но всего мгновения хватало, чтобы он преобразился в беспощадного и жесткого дельца, с которым шутки плохи.