Никогда не стоило недооценивать Гарсиа. Большинство так и поступали, и он пользовался этим преимуществом на полную катушку, подминая под себя все больше мелких барыг, переманивая на свою сторону влиятельных политиков и судей. За шесть лет он накопил столько связей, о которых Энрике мог только мечтать, а ведь он сам открыл ему дорогу, согласившись на тот нелепый контракт. Кто же мог знать, как далеко все зайдет?
- Что же… – Он откашлялся. – Что же мне теперь делать?
- А почему ты спрашиваешь меня? – резко ответил Мигель. – Понятия не имею, как расхлебать эти помои. Я бы еще помог тебе выпутаться из паутины УБН, но с Лучиано ты дал такого маху, от которого вовек не отмоешься.
- Я знаю! – выкрикнул Энрике. – Если бы я предполагал, чем все кончится…
- И что тогда?
Энрике тяжело осел в кресло – ноги подкашивались, живот крутило так, что еще немного, и все кишки завернутся узлом. Лучиано погиб позавчера, вчера же Катарина, получив вместе с Винченце страшный подарок, упала, ударилась головой и впала в кому, а пару дней назад Рауль стал инвалидом! И все только по его, Энрике, вине. Кара вылилась на него сполна, полным чаном, не давая ни минуты высунуть голову и вдохнуть свежего воздуха.
Так ему и надо.
В молчании они провели четверть часа. Мигель откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, Энрике сидел, уронив голову на скрещенные руки. Только тиканье больших настенных часов нарушало тишину, да шелест дождя за окном все не прекращался.
- Я помогу тебе, – наконец сказал Мигель.
Вздрогнув, Энрике поднял голову и уставился на партнера со смесью ужаса и надежды. Ему было стыдно, стыд выжигал все нутро, но он не мог не признать, что обрадовался решению Мигеля не бросать его на съедение койотам.
- Но при одном условии.
- Слушаю.
Мигель сцепил пальцы перед собой и уставился на Энрике потухшим взглядом.
- Тебе придется умереть.
«И долго он так?» – написал Корнелиус в блокноте и протянул Шону.
Шон показал два пальца. Два часа. Шкурка апельсина, который он чистил, шлепнулась на пол.
Корнелиус подошел к комнате Мигеля, на двери которой висел красноречивый плакат с изображением Дарта Вейдера и надписью «IRSE DE MI ESTRELLA DE LA MUERTE[1]!». На весь дом орал сериал «Богатые тоже плачут»[2], и вместе с ним орал и Мигель, повторяя реплики героев на чрезмерно повышенных тонах. Стекла в окнах и посуда на кухне жалобно дребезжали, Тони и Рори спешно ушли, чтобы не травмировать барабанные перепонки, а Шон и Корнелиус воспользовались берушами, что, впрочем, мало помогало.
Мигель изо всех сил старался забыть. Выгнать из головы все мысли, оставить только проклятый сериал, который помнил наизусть. Пусть в голове останется только мыльная опера, страдания красавицы Марианны и любовь Луиса Альберто, больше ничего! Он не хотел, не желал топить себя в иных мыслях, но вот уже два часа как слезы беспрестанно катились по лицу, хоть он и убеждал себя, что это из-за драмы героев.
Он плакал впервые за много лет и не мог остановиться. Это и вправду было из-за драмы, но только не экранной. Бедняга Лучиано, бедная Катарина, несчастный Рауль – все они пострадали лишь по его вине. Он напустился на Энрике, безжалостно избил его обвинениями, но на самом деле здесь не было ничьей вины, кроме его собственной.
Он использовал Энрике, чтобы загнать Флавио в ловушку, и самого Флавио, чтобы направить Энрике в нужном направлении. Он регулярно подогревал закипающий супчик и выжидал, когда он перельется через край кастрюли. Но кипятком обварился вовсе не тот, кого он желал уничтожить, а трое ни в чем не повинных людей.
Несколько месяцев назад Мигель связался с Флавио через электронную почту и договорился о поставке небольшой партии живого товара. Флавио не осторожничал – все контакты были ему известны, а Мигель использовал рекомендацию общего знакомого, известного наркодельца Альваро Гонсалеса, с которым его познакомил Энрике. При случае тот мог подтвердить надежность партнера.