- И в третьих, – Маринелла потупилась и положила руку на живот, – скоро я буду звать вас abuela[11].
Гертруда нервно расхаживала по вестибюлю больницы, мусоля во рту незажженную сигарету. Ей недвусмысленно сказали, что выгонят к чертям, если попробует закурить. Какая разница, тут же не больничные палаты, в конце-то концов!
Уже в третий раз она порывалась выйти на улицу и подымить как следует, но останавливал сильнейший снегопад. Погода будто с цепи сорвалась, крупными хлопьями валил снежище, это в Мехико-то?! Нет, решительно, на своем веку Гертруда такого не помнила. Зима, конечно, но снегом небеса баловали редко.
Тонкая папиросная бумага порвалась, и табак просыпался бы на пол, не подставь Гертруда ладонь. Выплюнув бесполезную кашу в мусорное ведро, она решительно зашагала к палате, куда ее не пускали. По крайней мере, внутри находился Игнасио, вот только Гертруда сомневалась, что сыночек не хлопнется в обморок в самый ответственный момент.
Из-за двери на весь этаж разносился отборный мат – Маринеллу привезли сюда час назад, и с тех пор врачи откровенно жалели, что не вставили беруши. В палату впустили только будущего отца, бабушке настоятельно посоветовали ждать тут, чем она, собственно, и занималась. Пабло мерз в машине, изредка забегая проверить, но, слыша прежнюю ругань, возвращался обратно.
Слушая, как Маринелла костерит всех вокруг, Гертруда достала новую сигарету и пустым взглядом уставилась в телевизор, висевший высоко под потолком. Передавали новости. Усатый блондин в очках, лет тридцати пяти-сорока, позировал рядом с окровавленным трупом, чье голое пузо занимало половину экрана.
- Только что, – вещала телеведущая, – был убит известнейший наркобарон Колумбии Пабло Эмилио Эскобар Гавирия. Он скрывался в…
Продолжение заглушил дикий ор из палаты, и сигарета выпала у Гертруды из пальцев. Медсестры пороняли документы, инструменты – все, что было у них в руках, и испуганно перекрестились, в стеклянную дверь с грохотом влетел Пабло, чудом ее не разбив.
Так на свет появился Мигель Альберто Фидель Кристиан Леонардо Гарсиа.
- Черт побери, Пабло, водишь ты, как снулая черепаха! – рявкала Гертруда. – Неужели нельзя выжать из этой тачки что-то помощнее? Побыстрее? У нас ЧП!
- Я знаю, сеньора, – оправдывался Пабло, судорожно вцепившись в руль. – Но это жилой квартал, и если мы кого-то собьем…
- Он прав, – голос Игнасио с заднего сиденья звучал гнусаво – молодой отец нацепил на нос прищепку и изо всех сил пытался успокоить орущего Мигеля. Малыш только что наделал в штаны, а сменный памперс и всегда знающая, что делать, Маринелла остались в отеле. И теперь Пабло выделывал чудеса на виражах, только бы побыстрее прекратить рвущий барабанные перепонки ор.
- ОСТОРОЖНО, МАШИНА! – заорала Гертруда, и Пабло вывернул руль, чудом не врезавшись в выехавший с другой улицы автомобиль. Тот в свою очередь вильнул влево, и в на мгновение возникшей тишине все отчетливо услышали удар.
- Кажется… – Игнасио вывернул шею, пытаясь разглядеть, что происходило за задним бампером. – Кажется, там кого-то сбили…
- Мальчишку-беспризорника. – Гертруда поглядывала в боковое зеркало. – Но ему уже оказывают помощь, расслабься. И ради всех богов, научись брать с собой пустышку!
Мигель, грызущий отцовский палец, укоризненно на нее посмотрел. Мелкая полугодовалая козявка, а какой взгляд, усмехнулась про себя Гертруда. Весь в мать. Она снова глянула в зеркало: мальчишка, по всей видимости, был без сознания, и какой-то мужчина – наверное, водитель – нес его на руках в автомобиль.
Сюда они приехали в вынужденный отпуск. После гибели Эскобара активизировался картель Кали и быстренько подмял все под себя. Пачо посоветовал Гертруде залечь на дно, пока не завершатся так называемые «кадровые перестановки», и она не видела причин не последовать совету. Тем более, так было безопасней для сына, Маринеллы и новорожденного Мигеля. Нарковойна никоим образом не должна их коснуться.
Не прошло и пяти минут, как они приехали в отель. Пабло загнал машину на подземную стоянку, в то время как Гертруда и Игнасио с Мигелем на руках припустили внутрь. Отель считался одним из самых шикарных в городе, золотые буквы, складывающиеся в название «Азарино» украшали фасад, внутри все было отделано с большим вкусом, но не вычурно. Но сейчас было не до любования красотами, хотя Гертруда мимоходом сделала себе зарубку зайти в местное казино.