- Лишь бы ничего не случилось, - философски произнёс парень.
- Да там и случиться-то толком нечему, - отмахнулась его спутница, - ну кошка и кошка, не шляпу же она нахлобучила сверху. Тем более, и шляпы-то нет.
- Но ведь Катрин говорила, что хозяйка умеет животным мысли внушать, - не унимался Церн.
- Говорить говорила, да только зачем ей это сейчас нужно? - успокаивала Рамона. - Ты бы на её месте стал каждой кошке мысли внушать?
Церн нахмурился.
- Да я до сих пор удивляюсь, кто мне внушил отрастить такие дурацкие усы! И волосы так к черепу пригладить, что не отдерёшь, не сняв скальпа! Нет, Катрин там явно надо быть поаккуратнее.
Рамона посмеялась, но согласилась. Молодые люди подходили к маленькой деревушке, где их до сих пор считали Рикеллой и Джорджио, и каждая старушка была просто обязана следить за жизнью хотя бы последнего. Старушек этих там хватало, поскольку в любой сказке в деревенском домике жила чья-то бабушка, матушка или просто престарелая фея. А Лили Ветровоск обожала сказки, и деревни создавала почти что пряничными, штук на тридцать аккуратных миловидных домов, соединялись которые прямыми узкими улочками и старательно выстриженными газонами. Этот посёлок не был исключением.
Из ближайшего пряничного домика выбежала пухлая добродушная бабуля с голубыми глазами, носом картошкой и румянцем на щеках, одетая в традиционный крулльский расшитый кафтан и длинную плотную юбку. Она подбежала к Церну и залепетала тоненьким голоском:
- Джорджио, здравствуй, дорогой! Рикелла, девочка, здравствуй и ты. А где же Мелани? Как её здоровье? Я слышала, она захворала перед свадьбой.
Церн лихорадочно вращал глазами, не зная, что ответить на этот словесный поток.
- Приболела... Приболела, - шептала ему Рамона, но он так напряжённо думал, что не слышал её.
В конце концов она не выдержала и толкнула его локтем под рёбра, да так сильно, что у парня на миг перехватило дыхание.
- Кхе... Ой, простите, - быстро собрался Церн, - приболела она, энто да. Я и сам, видите, как кашляю.
- Молочка бы нам свежего, - добавила Рамона.
- Ай-яй-яй, это всегда пожалуйста, - засуетилась старушка, приглашая неразлучную парочку в дом, - для милой Мелани не жалко. Да и у тебя, Джорджио, взаправду кашель нехороший.
- Я не удивлён, - буркнул Церн, покашиваясь на Рамону.
Уже через пятнадцать минут они шли обратно к замку. Рамона сжимала в руках горшок с молоком, прикрытый блюдцем. Как сей продукт появлялся в местных деревнях, толком не знал никто. Конечно, теоретически каждая хозяйка держала коров, но все они были настолько сказочными, блестящими и аккуратными, что трудно было вообразить их применение по назначению. Не иначе, молоко местные жители брали из рукомойников.
Рамона и Церн подошли к замку, налили в блюдце немного молока и присели под кустом. Солнце уже начало припекать, учёные на стадионе выполняли какие-то ритмичные упражнения, благородные леди прогуливались туда-сюда, туда-сюда, туда...
- Чего спим? - фигура Катрин внезапно появилась перед молодыми людьми, стряхивая с себя еловые иголки. - Лили уже закончила с дистрофиками.
- Откуда ты появилась? - испуганно воскликнула влюблённая пара.
Катрин проследила, чтобы кошка нашла молоко, и ответила:
- С другой стороны замка есть первоклассный ход, причём не только для кошки. Говорят, какая-то Лиона сбежала через этот ход полгода назад. Я посмотрела - ширина вроде приличная и застрявших не наблюдается.
- Хорошо, а кристалл-то нашла? - поторопила Рамона.
- Нашла, - ответила Катрин. - В особняке нарисую дорогу.
В обеденном зале особняка Уэзерс кипела работа: Катрин расстелила на столе огромный лист пергамента, достала железное перо и невыливайку и принялась чертить. За время изображения всех этажей замка со всеми комнатами и поворотами потенциальная жена юного аристократа употребила ряд выражений, которые хозяйке здешних мест явно не приглянулись бы. В частности, если верить народным приметам, изготовитель невыливайки должен был мучиться от икоты и горящих ушей не менее получаса, а потом заполучить в подарок набор сантехники, ничуть не уступающий несчастной чернильнице. Производитель пера явно был точной копией своего изделия, что же до мастера, выпустившего вечно рвущийся пергамент, то он должен был в самые ответственные моменты своей жизни пользоваться только этой продукцией.
Словом, в процессе черчения досталось всем. Когда был упомянут архитектор, отчисленный, по всей видимости, с первого курса кулинарного техникума, покраснел даже Церн. Но чертёж удалось-таки закончить.
- Уф, всё, - огласила Катрин, отдуваясь, - идите дорогу смотреть.
Церн с Рамоной подошли к столу и взглянули на получившееся художество. На первый взгляд, всё выглядело неплохо, если не считать кляксы, прорехи и потёртости.
- Где ты научилась так чертить? - изумилась Рамона.
- У матушки, - гордо ответила Катрин, передавая план Церну.
- Не знала, что она умеет чертить, - Рамона пожала плечами.
- Вообще-то, у неё изготовление лекарств обозначено кучей схем, - пояснила Катрин, - вот и пришлось их все перерисовывать - поневоле чертить научишься.
Церн тем временем разбирался с картой замка Лили.
- Так, энто значит, я иду по энтой вот стрелке сюда... А тут чё такое?
- А? Где? Ерунда, это клякса, - махнула рукой Катрин.
- Понял. Прохожу мимо той комнаты, попадаю куда-то. Энто чё, комната пыток?
- Где? А, тут! Нет, это пергамент порвался.
- Уф, а я-то даже вздрогнул. Ну лады, иду я по коридору, дохожу до завала какого-то... У них там крыша обвалилась или как?
- Где? Да нет же, это невыливайка потекла, что ты пристал!
- Да уж, чертишь ты и правда как матушка, - усмехнулся Церн.
- Ничуть не хуже, - поспешно добавила Рамона.
Катрин фыркнула и закончила:
- И вот тут находится комната с кристаллом.
- И всё? - залихватски удивился Церн. - Только и делов!
- Всё-то всё, - уточнила Катрин, - да вот одна незадача: в замок лезть придётся ночью.
- Ночью? - судорожно сглотнул Церн.
- Ночью! - хором заявили девушки.
- Тогда это должна быть очень хорошая ночь.
***
В эту ночь гарнизон отмечал день рождения командира, поэтому никто не услышал шороха плюща, сопровождавшегося яростным шёпотом: "Да как же драпала эта Лиона?!"
Едва пробравшись в замок, Церн понял, что припозднился: гарнизон явно выпил все запасы спиртного и готов был погрузиться в сон, выставив перед тем более-менее трезвых караульных. А количество голосов говорило о том, что спиртного было не так и много: либо праздник был так себе, либо командиры при подсчёте запасов сильно промахнулись.
Церн не стал задерживаться в коридоре около башни обсерватории - рванул сразу в холл, оттуда в другой коридор, а там уже вверх по узкой каменной винтовой лестнице с выщербленными ступенями. Расстояния между этажами замка были колоссальными, но ланкрец на одном дыхании взмыл на лестничную площадку, отмеченную Катрин на карте. Только здесь он перевёл дух и огляделся: вглубь вело три коридора, причём лишь один из них был широким, освещённым и ухоженным, два же других представляли собой тёмные ответвления с низкими сводами. Причина такого контраста была банальной: вдоль широкого коридора шли двери в гостевые покои, где порой останавливались крулльские учёные на время своих слётов, а в узких коридорах было лишь несколько помещений с вёдрами и швабрами. Все эти вещи навевали на мудрецов Крулла ужас, поэтому при строительстве замка они даже не подумали, что к швабрам тоже надо как-то подбираться.
Церн посмотрел карту: нужная дверь находилась в самом узком коридоре. Он вошёл в него, но не успел и пары шагов ступить, как попал ногой во что-то мягкое. "Гуляш, - тут же опознал юноша, - жалко, мало". Но, как известно, гуляш не приходит один, и вместе с ним Цернова нога намертво застряла в кастрюле. По непостижимым законам Вселенной, именно сейчас размер именно этой посудины совпал с размером ноги диверсанта и даже оказался чуть меньше.