- На вид вроде ничего, но сок уж больно жгучий, - посетовала Рамона на миловидную травку с четырьмя вьющимися жёлтыми листиками.
- Давай сюда, - загорелась идеей Катрин, - от жгучей он только громче запоёт.
- Вот ещё розовенькая есть, - Рамона сорвала стебель с круглым ярко-розовым цветком, потрогала его и с визгом отдёрнула палец.
- Что, тоже жжётся? - спросила Катрин.
- Колется, - простонала Рамона.
- Это ещё лучше! - раздался возглас на всё поле. - Эту можно даже не варить.
С горем пополам молодые травницы выбрали нужное количество неизвестной растительности и отправились её варить. Собранные для зелья травы поражали своим разнообразием: были и жёлтые кучерявые листья, и ярко-зелёные с зубчиками, наподобие крапивы, и круглые розовые цветы, и скромные бледно-фиолетовые побеги. Всё это кололось, жгло, воняло и даже гудело настолько, что Катрин озаботилась подходящей посудой.
- Стенки у котла больно тонкие, - задумчиво посетовала она, - как бы наше зелье не прожгло его насквозь.
- Да уж, - согласилась Рамона. - Я вообще не уверена, стоит ли из этого варить.
- Стоит! Неважно, что сварится, главное - убедить нашего певуна, что именно от этого у него прочистится глотка, - уверенности Катрин было не занимать.
- Совсем как матушка, - хмыкнул за спиной Церн.
- Да что вы так волнуетесь? - пожала плечами Катрин. - Ну если котёл совсем уж расплавится - выльем всё и ещё из чего-нибудь сварим, время пока есть.
От этих слов все вздохнули с облегчением и постарались не думать о том, какой вред природе Крулла нанесёт эта отрава, если её придётся-таки выливать. Эксперимент длился час с небольшим. В течение этого времени девушки посматривали, не прожгло ли зелье котёл, прикидывали, помешать ли прутиком или лучше сразу чем-нибудь железным, и обсуждали, стоит ли убежать или, может, ещё и не взорвётся. В конце концов Катрин сняла кипящее зелье с огня и дала ему остыть. Оно вышло достаточно жидким, тёмно-зелёным и, главное, не особо вонючим. Из этого следовало, что, с некоторой долей вероятности, его всё-таки можно было выпить.
Оставалось определить эту самую долю.
- Ну что? - из-за плеча поинтересовалась Рамона.
- На вид полная гадость, - скривился Церн.
- Так это же лекарство, - одёрнула его Катрин, - а не укипаловка. По крайней мере, должно быть лекарством... Но точно, что не укипаловка.
Церн только рукой махнул.
- Ничего вы не понимаете в лекарствах. В таких случаях укипаловка только и лечит, особенно если её много. И с сорванным голосом запоёшь, как энтот... филин.
Девушки не выдержали и прыснули. Церн уставился на них недоумённым взглядом.
- Как филин, я и сама могу, - пояснила Рамона, - да что толку. А от укипаловки весь Ланкр, что ни скажи, только и твердит: "угу" да "угу". Потом ещё удивляются, на что это они согласились.
- Никакой укипаловки, пока зелье не попробуем, - провозгласила Катрин.
Всё, что приготовлено, должно быть опробовано - таково правило любой уважающей себя ведьмы, имеющей дело с зельями, настойками, отварами и прочими жидкостями, а также мазями и даже некоторыми порошками. С самого начала обучения матушка Ветровоск вдалбливала своей ученице эту прописную истину. Нельзя применять новый состав, пока не станет ясно его действие. Конечно, ей-то было легко говорить, ведь все более-менее новые ингредиенты в Ланкре закончились лет за двести до её рождения, а известные с определённым успехом могли нейтрализовать друг друга. Да и то Катрин однажды удалось приготовить любовное зелье с неожиданным эффектом чесотки. Вроде бы всё давно описано - и вдруг такая оплошность! Матушка тогда помогла пострадавшим, не теряя хвалёного самообладания, но на одну парочку было любо-дорого посмотреть. А всё дело было в том, что юная ведьма не разобрала почерк своей наставницы и насыпала одного порошка в котёл гораздо больше, чем было нужно. Итог налицо: несчастные влюблённые очень уж хотели побыть тет-а-тет, но в своём уединении могли разве что почесать друг друга. Даже нянюшка Ягг разводила руками - эффект очень специфический, невзирая на то, что общее дело сблизило пары даже похлеще чистого любовного зелья.
Сообразив, в чём дело, Катрин за несколько вечеров аккуратно переписала все рецепты своим почерком, после чего снова ошиблась в какой-то мелочи - очень уж болела рабочая рука.
Здесь же ситуация и вовсе оказалась щекотливой - ни одна трава не была знакомой. Поэтому, что ни говори, а нужно было для начала снять пробу.
- Может, на мышах испытаем? - предложила Рамона.
- Ты давно видела поющих мышей с сорванным голосом? - отозвалась Катрин. - Яд тут не получится, слабительное сама распознаешь, остальное мыши тебе не скажут.
С этими словами молодая Ветровоск взяла в руки кружку.
- Ну не на себе же! - взвизгнула Рамона.
- И не на мне, - поспешно вставил Церн.
- Без паники, - успокоила Катрин, - вы же все пили матушкину настойку от несварения желудка.
- Пили, - подтвердили два грустных голоса, - более горькой и щипучей гадости на Диске нет.
- Вот именно, что нет! - заявила Катрин. - Значит, ничего особо страшного у нас не сварилось.
Девушка смело зачерпнула кружкой изумрудную жидкость и бодро выпила. У Рамоны от удивления глаза расширились на пол-лица, рискуя так и остаться на веки вечные, а у Церна чуть не отвалилась нижняя челюсть. Но это было ещё не всё: в Незримом университете Анк-Морпорка аркканцлер Наверн Чудакулли поперхнулся бренди, ведьмознатка Проникация Тик, выслеживая очередную девочку около Сто Гелита, чихнула пять раз подряд и покрылась гусиной кожей, у Лили в замке от какого-то странного стыда загорелись уши - словом, беспечность Катрин Ветровоск не прошла бесследно.
- Хлебает, как у себя дома, - прохрипел Церн, приведя лицо в порядок.
А на физиономии легкомысленной ведьмы меж тем отразилась вся гамма эмоций: сперва на глазах проступили слёзы, потом покраснели щёки, лицо сморщилось, как маринованный помидор, разгладилось обратно, брови взметнулись вверх, и под конец появилась торжествующая улыбка.
- Пробирает до костей, - звонким дискантом объявила Катрин. - Как будто вулкан проглотила.
- Заметно, - расхохотался Церн, - теперь ты снова можешь стать Мелани - тебе не хватало как раз такого голоса.
- Замолкни, - пропищала Катрин, - а то тебе налью.
Парень на всякий случай отошёл подальше от котла. В глазах Рамоны, услышавшей оперный вокал подруги, появился восхищённый блеск.
- Сейчас наш певун точно заголосит, - предрекла она, потирая руки.
Ради спасения лучшего голоса Крулла она даже нашла в доме единственную склянку. Выглядела та, правда, как немытая пару сотен лет чайная чашка, но ведь кому в дворянском доме может понадобиться склянка для зелий, верно? Будь друзья всё ещё аристократами, вообще бы удивились, как она здесь очутилась - не иначе, старшие Уэзерсы в свободное от науки время промышляли алхимией.
Многострадальный сосуд пришлось отмывать в шесть рук, причём наглухо запершись, да и то время от времени проверяя, не любопытствуют ли слуги. Ученицы ведьмы и сержант армии Ланкра тёрли склянку всем, что попадалось под руку, от соды до железной стружки, но зато результат поразил воображение: двести лет немытая чайная чашка оказалась немытой только пятьдесят, если очень уж придираться. В такую чистую ёмкость и налили забористого зелья, стараясь на всякий случай всё же не пролить его на деревянный пол.
- Вот! - гордо объявила Катрин, к которой как раз вернулся прежний тембр голоса. - Высший класс!
- Стекло всё-таки мутное, - скривился Церн.
- Не мутное, а старинное, - поправила его Рамона, - специально для него держали последнюю склянку. Надо отнести ему немедленно, пусть себе пробует.