- Жандарм! - прогудел вдруг Церн.
Путники пригляделись и увидели справа от себя чеканящего шаг рослого верзилу в чёрной форме и фуражке. Они принялись рассматривать окрестные дома в поисках укрытия - знакомиться с остатками местных лесов не хотелось никому. Скамейки, фонари, безупречно прямые улицы, трёх- и пятиэтажные постройки...
- Подворотня! Драпаем туда! - скомандовал военнослужащий Церн.
Со всех ног овцепикцы бросились к высокой двустворчатой двери, спрятались за ней и с размаху закрыли за собой. Старая деревянная створка жалобно скрипнула и с оглушительным грохотом вернулась на своё место. Жандарм на мгновение остановился и обвёл улицу настороженным взглядом. Шум больше не повторялся. Страж порядка ещё раз огляделся, пожал плечами и медленно удалился.
- Вроде уходит, - прошептал Церн, наблюдавший за жандармом через щели в двери.
- Посидим пока здесь - мало ли что, - предложила Катрин.
- Вот уж дудки! - раздался за спинами молодых людей скрипучий голос. - Шатаются тут всякие, не дают честным людям нормально поспать - а ну вон отсюда!
Рамона, Катрин и Церн мгновенно обернулись - перед ними стояла сухопарая старушка, одетая в пёстрое, наглухо закрытое платье из плотной ткани. Правой рукой она гневно указывала на дверь, а левой держала огромный чугунный чайник.
- Вон, кому сказала! - снова взвизгнула она и замахнулась чайником. Из него вылетела струя кипятка.
"Хорошо ещё, не кислота", - подумала Катрин.
"Хорошо ещё, не запустила этой махиной", - подумал Церн.
- Простите, уважаемая леди, - пропела Рамона, уворачиваясь от чайника, - мы вовсе не хотели Вас потревожить.
- Чего сказала? - прорычала старушка. - Как назвала?
Струя кипятка снова вылетела из бездонного чугунного чудовища и едва разминулась с Церном.
- Пошла отсюда, кикимора! - пробасил тот.
- Ну наконец-то! - лицо женщины разгладилось. - Хоть один нормальный служивый, да и тот приезжий. А то эти всё - "леди, леди", тю!
- Что, вам нравится, когда вас кикиморой называют? - выпучил глаза Церн, дивясь неожиданному эффекту.
До растерявшейся женщины дошло: наглый иностранец произнёс что-то такое, что отнюдь не является комплиментом. Она замахала руками и буквально побагровела от злости.
- Всё, хватит! - выпалила она. - Живо идите в гостиницу!
- Нас оттуда выгнали, - с невинным видом прощебетала Рамона.
- Мало того, что выгнали из гостиницы, - продолжил Церн, - так ещё и какая-то ненормальная до заикания меня перепугала своим стуком в кастрюлю.
После этих слов старушка встала в позу оперной певицы и приготовилась было звать жандарма, но Катрин примирительно выставила вперёд руки. Известно, что у любой ведьмы руки довольно длинные, поэтому юная Ветровоск нечаянно угодила пожилой даме в челюсть. Однако, так примирение прошло даже быстрее: пока та стойко держалась за зубы и не могла заголосить, Рамона бросила распекать незадачливого Церна и пояснила:
- Вы его не слушайте - на него в детстве кастрюля упала...
- И весло, - вставила Катрин.
- Да, и весло тоже, - согласилась Рамона. - С тех пор он и заикается, когда кастрюлю видит. Детская травма, знаете ли.
Но бабушка, на своём веку повидавшая в Борогравии и не такое, рассказом не впечатлилась. Отойдя подальше от молодой ведьмы, она снова собралась позвать жандарма, но вновь была перебита хором девичьих голосов:
- Мы уж пробовали снова на него весло уронить - вдруг само рассосётся, а оно никак! Вы уж не серчайте на парня, не нарочно он. Вот мы вернёмся и снова ему веслом вдарим - для профилактики.
- И кастрюлей, - добавила Катрин, не сдержавшись.
Церн, у которого весло вызывало неприятные воспоминания, лишь угрюмо косился на Катрин и фыркал. Женщину же наконец пробрало: она выскочила из подворотни и заявила:
- Идите за мной - я сама вас сейчас сдам в гостиницу. Но учтите: если вахтёрша увидит меня вне дома - живо жандармов вызову.
Путники вслед за своей провожатой неспешно выбрались из подворотни и пошли узкими кривыми улочками. Не то, чтобы им не хотелось пройти по широкому и хорошо освещённому главному проспекту, раскинувшемуся буквально через один дом от них - нет-нет, так действительно было бы гораздо удобнее. Мешала лишь маленькая проблема: со стороны проспекта раздавался отчётливый звук топора, да и вид бесчисленных пней вокруг навевал сплошную тоску. В конце концов, часы на ратуше недавно пробили восемь вечера, а старушка и молодые люди были вне дома, да и Катрин по-прежнему была в чёрном, с метлой и оружием. Ни дать, ни взять - закоренелые преступники.
Тихо, стараясь не спотыкаться о неровную брусчатку и не слишком громко восхищаться особенностями местной природы, ланкрцы миновали ряды низеньких двухэтажных домов с облупившейся краской и плотно задёрнутыми шторами и вернулись к гостинице. Женщина, что вела их, размашистым жестом распахнула дверь и с порога закричала:
- Лора! Лора, кракозябра тебе на голову, подойди сюда!
Катрин, Рамона и Церн переглянулись: конечно, люди, знакомые с нянюшкой Ягг, привыкли и к более забористым выражениям, но слышать их из уст благочестивой старушки в стране строгих нравов (и особенно густых лесов) - это было уже слишком. То ли дело от знакомой уже регистраторши - та отреагировала ожидаемо:
- Кто там опять? Ах, Грета, ты! Заходи, сестрёнка, заходи. А эти что тут делают?
- Посели их у себя, Лора, - отрезала старушка. - Все расходы оплачу сама, лишь бы больше они не ночевали в моей парадной.
- Хулиганы? - насторожилась регистраторша.
- Нет слов! Прячутся от жандармов, ночуют где попало и даже... - Грета наклонилась к Лоре и быстро прошептала что-то ей на ухо.
Лора переменилась в лице: глаза сверкнули, губы сжались в нитку.
- Что ж, хорошо, - процедила она, - девушкам двухместный номер, парню - одноместный в другом крыле.
- Придумали тоже - крылья какие-то, - фыркнул Церн. - После замка-то!
- Что вы сказали? - прищурилась Лора.
- Энто... Мы согласны, - выдавил улыбку юноша.
- Тогда вот вам ключи, комнаты найдёте сами, - сказала регистраторша, хмыкнула и удалилась.
Спустя четверть часа ланкрские девушки уже рассматривали гостиничный номер и молча удивлялись: посреди него стояло нечто такое, чего им не доводилось видеть во взрослой жизни. Это было настолько нелогично, что даже не укладывалось в голове. Катрин протёрла глаза, посмотрела на это, на свой посох, потом ещё раз на это. Оно не менялось.
- Ничего я не понимаю в этой жизни, - изрекла наконец Рамона. - Зачем в двухместном номере двухъярусная кровать?
Катрин уже со всех сторон рассмотрела неуклюжую конструкцию и покатывалась от смеха.
- Как зачем? - хихикнула она. - Это же страна строгих нравов. Даже если здесь остановятся молодожёны, то пару раз промахнутся и свалятся на пол, прежде чем что-то сделать. А на шум как раз и жандарм прибежит. Так что ты смотри не роняй ничего.
- Тогда посох свой убери, - заявила Рамона, - а то свалится ночью - позора не оберёмся.
- Куда ж я его уберу? - пожала плечами Катрин.
- Да хоть куда, - Рамона была настроена решительно. - Сейчас я его к Церну отнесу - там уж точно ничего не случится. И кстати: чур ты ложишься на верхнем ярусе.
Катрин махнула рукой ей вслед и пробурчала:
- Летает лучше всех, а до сих пор высоты боится.
Она забралась на верхний ярус, кряхтя и стараясь, чтобы ничего не рухнуло. Рамона не вернулась ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса. "Видать, заблудилась", - подумала молодая ведьма, засыпая. Правда, посреди ночи ей сквозь сон показалось, что что-то упало, но она не придала этому значения - мало ли, жандарм уснул на посту или молодожёны осмелели.
Наутро Церн был вне себя от злости. Увидев в гостиничном коридоре Катрин, он едва не набросился на неё, однако внезапно передумал и лишь яростно выпалил:
- Катрин, чё энто такое? Ты своей палкой меня чуть на костёр не отправила!
Молодая ведьма огляделась, поправила шляпу и спокойно парировала: