- Ладно, - хлопнул в ладоши Джорджио, - раз никто не возражает, завтра приступим к тренировкам.
- А я соберу художников, и мы займёмся батискафом, - улыбнулась Мелани.
Учёные хором загудели и быстро ретировались, лишь хозяйка здешних мест заметила их красные лица и выпученные глаза.
Вызов редко получается с первого раза. Честно говоря, даже со второго, третьего и прочих разов он мало у кого получается. У Катрин Ветровоск, к примеру, он не получался никогда: она сосредотачивалась, пыталась представить Шона Ягга, от натуги краснела и вся надувалась, но в результате бедолага только икал, как заведённый. Само собой, вспомнить того, кто так над ним издевается, он в это время уже не мог. Король Веренс порой вздрагивал, заслышав Шоновы мучения, но благородно закрывал на это глаза до тех пор, пока парень прилежно нёс службу. Всё решил случай: Шон сопровождал важных гостей и начал было трубить марш, объявляя об их прибытии. На беду, юная Ветровоск в этот момент решила попрактиковать Вызов. Когда несчастный сержант принялся икать прямо в трубу, гости начали кататься по полу со смеху, а король Веренс чуть не надорвал живот. Ещё неделю после этого икали уже все сообща, кто-то даже впал в истерику, потом вроде само рассосалось. Но с тех пор Катрин строго-настрого запретили практиковать Вызов на людях.
У матушки Ветровоск Вызов получался всегда. Она могла сидеть, сосредоточившись, около суток, пока нужный человек не вспомнит всю её биографию, даже если отродясь таковой не знал. Сейчас для этого было самое время: медленно опускался вечер, потрескивали поленья в камине, вокруг ни души. Сидя в кресле около огня, матушка закрыла глаза и отчётливо представила фигуру ученицы.
***
Последние несколько дней Мелани одолевало смутное беспокойство. Она спросила всех в округе, кто она такая - естественно, получила ответ, что Мелани Уэзерс, а больше быть ей некем.
- Уэзерс, - бурчала под нос девушка, - Уэзерс. Короткая какая-то фамилия.
Волнение невесты передалось и Джорджио, да так сильно, что его соседи смогли увидеть дивную картину: ленивый доселе юноша вдруг начал выполнять невесть откуда взятые физические упражнения. Однажды дошло до того, что он решил завербоваться в армию - насилу отговорили.
Если бы это были единичные случаи, ничего бы не произошло - местные жители на своём веку повидали и не такое. Тем не менее, события развивались, и крулльцы уже были не на шутку обеспокоены: самая красивая молодая пара страны, похоже, тронулась рассудком. Джорджио, имевший всегда привычки юного отпрыска богатой семьи, от отдельных физических упражнений перешёл к полноценным занятиям спортом, вздумал драться с местными хулиганами, а уж в армию и вовсе пробовал уйти с завидной регулярностью. Правда, из военкомата его всякий раз выгоняли по состоянию здоровья: "Больно умный - к службе негоден", - вот что писала медкомиссия в карте Джорджио, отправляя его восвояси. Более того - он начал пить местную бормотуху, почему-то называя её заграничным словом "укипаловка". И едва избежал скандала, вместо своей невесты Мелани прилюдно засмотревшись на её подругу Рикеллу.
Мелани тогда тоже была хороша - ей бы расстроиться или оскорбиться, а она даже бровью не повела. Чуть позже, конечно, сообразила сделать кислое лицо, но от того лица все чуть со смеху не упали. В целом же она всерьёз увлеклась философией и подолгу размышляла над тем, кто она такая. Вроде все знали, что она Мелани Уэзерс, а её всё сомнения одолевали - а не врут ли они все, часом? В её голове прочно засела мысль, что она вроде как кто-то другой, но эта же самая мысль любезно забыла сказать, кто же именно.
Этот вопрос тревожил и хозяйку здешних мест. Она однажды побеседовала об этом с Мелани и Джорджио в своём замке, но ничего вразумительного так и не добилась.
- Скажи мне, милое дитя, почему ты думаешь, что ты - это кто-то другой? - ласково спрашивала она.
- Кажется, - отвечала Мелани, - что-то такое вспоминается.
- Что именно? - продолжала хозяйка.
- А вот это уже не вспоминается, - растерянно докладывала девушка.
Хозяйка попробовала зайти с другой стороны:
- Но ведь что-то говорит тебе о том, что ты - это не ты?
Мелани нахмурилась, почесала голову и выдала:
- Нет, я это я. Кто ж я ещё, по-вашему - Джорджио, что ли? Другое дело, что подозреваю я, что зовут меня как-то не так и нахожусь я не там, где надо. Так-то оно, может, и ничего, но ведь, выходит, где-то я должна находиться, а меня там нет, верно ведь?
Пожилая женщина на мгновение задумалась, отчего глаза её резко сощурились. Затем она обратилась к Джорджио:
- Ну а ты-то почему милитаристом стал?
- Чё? - не понял юноша.
- В армию уйти почему захотел? - начала закипать хозяйка.
- Так а чё? Служить охота! - повеселел Джорджио.
- Тьфу на вас! - вконец рассвирепела женщина. - На обоих! Хватит меня позорить! Я из-за вас даже науку стала развивать, нашла этих пятерых разгильдяев, но вас и это не интересует! Завтра же начнём шить вам свадебные наряды - может, хоть это вас образумит.
Пошив свадебного платья для Мелани превратился в детективную историю. Сначала швея обыскала все лавки и рынки Крулла в поисках подходящих тканей, но во всей стране их почему-то не оказалось. Вдобавок незадачливую женщину кто-то ограбил, так что к хозяйке она вернулась без тканей и без денег. Чуть позже, когда её дочь выходила замуж в восхитительном платье из лучших материалов, она утверждала, что купила всё на свои сбережения, а ткани к тому времени уже вовсю были в продаже. Бывает же такое - кратковременный дефицит. Замуж всем срочно захотелось.
Потом новая швея нашла-таки ткани, но не успела и стежка сделать, как кто-то их забрал и в добровольно-принудительном порядке обменял на чёрные. Все очевидцы в один голос утверждали, что этот человек был очень похож на Мелани, но никто не мог взять в толк, зачем ей понадобилось чёрное платье. В результате очевидцев объявили нетрезвыми, но хозяйка здешних мест крепко задумалась.
В конце концов, когда платье было уже почти готово, кто-то вылил на него традиционный крулльский напиток ядовито-зелёного цвета, известный своей абсолютной несмываемостью. Но тут уже долго искать злодея не пришлось: одна из подмастерьев созналась, что проходила мимо с кружкой и нечаянно споткнулась о коробку. Швея ругалась так, что перекрикивала шум Краепада, но с четвёртой попытки платье было-таки готово.
С костюмом для Джорджио сложилась ещё более запутанная ситуация: швея трижды покупала для классических чёрных фрака и брюк лучшую ткань, но всякий раз она куда-то девалась. У Мелани и Рикеллы между тем появлялись чёрные платья какого-то северного фасона. Тогда никто не почувствовал связи между этими событиями, поскольку у хозяйки здешних мест и швеи было твёрдое убеждение, что дворянки не умеют шить. А уж Джорджио не умеет шить и подавно - какое там, если он даже нитку в иголку вставляет не с той стороны, да ещё у него это получается! Потом, правда, жалуется, что иголки пошли какие-то бракованные, но факт остаётся фактом. Иными словами, никто из троицы молодых людей не умел обращаться с ниткой, иголкой и материалами уже по праву своего рождения.
На четвёртый раз ткань никуда не делась, и швея с чистой совестью закончила работу над костюмом. Она оставила его на манекене, осмотрела со всех сторон и заключила:
- Красавец!
Хорошенько отдохнув в выходные, женщина пришла в мастерскую и истошно закричала: вместо великолепных чёрных брюк на манекене сидели штаны сугубо защитных цветов. Все помощницы наперебой утверждали, что они тут ни при чём - выходные же были, да и с брезентом цвета хаки никто из них отродясь не работал. Тогда выведенная из себя мастерица направилась к хозяйке здешних мест и заявила, чтобы её перевели из одноэтажной деревянной пристройки в замок, а иначе невозможно работать. Та поначалу разозлилась и чуть было снова не сменила швею, но, увидев брезентовые штаны, пошла ей навстречу и перевела всю мастерскую на восьмой этаж одной из башен. Только тогда свадебные наряды удалось полностью закончить, а заодно и улучшить спортивную подготовку швей. Теперь свадьба Мелани и Джорджио стала вопросом ближайших дней.