Мелисанда поняла, что теперь они едут верной дорогой. Жизнь больше не казалась такой простой и безоблачной. Ей многого стоит опасаться: Каролины, Уэнны, жестокой и разъяренной толпы… и Фермора.
Девушка бросила на него быстрый взгляд. Не замет но, что он обеспокоен. Она чувствовала себя неопытной и перепуганной. К кому обратиться за советом? К Каролине? Невозможно. К сэру Чарльзу? Он такой добрый, хорошо к ней относится, но кажется таким отстраненным. Оставаясь с ним с глазу на глаз, Мелисанда чувствовала его неловкость, чувствовала, что он хочет как можно скорее избавиться от ее присутствия. Нет, она не может просить у него совета. А как насчет ее друзей из числа слуг? Они слишком словоохотливы, слишком любят посплетничать. А эти неприятности касаются не только ее, но и Каролины.
Мысли ее снова вернулись к монахине, которая не шла у нее из головы. Мелисанда ставила себя на ее место, а любовником видела Фермора. Она боялась, что окажется такой же слабой духом, как и монахиня.
Ей нужно бежать – не только ради себя самой, а ради Каролины. Но куда?
Мелисанда чувствовала на себе взгляд Фермора, чувствовала, что, наблюдая за ней, он насмехается про себя. Она считала его столь проницательным, что верила: он может прочесть ее мысли, греховные мысли, стоящие того, чтобы над ними посмеяться. Фермор – плохой человек. Именно из-за таких, как он, мужчин монахини порывали связь с внешним миром.
Они съехали с горной дороги и были на расстоянии мили от Тревеннинга. Фермор затянул еще одну из своих песенок:
Мелисанда попыталась обогнать его, но он не позволил – держался рядом, напевая:
Так они въехали в Тревеннинг.
Уэнна сидела у постели Каролины и гладила лоб девушки холодными пальцами:
– В чем дело, моя королевна? Расскажи Уэнне.
Каролина совсем не такая, как мисс Мод. Она пугала Уэнну. Мисс Мод лила слезы по любому случаю. Каролина плакала редко. Уэнна же считала, что в некоторых случаях слезы помогают.
Уэнна могла только догадываться о том, что произошло. Молодые люди выехали вчетвером. Каролина с Джоном Коллинзом вернулись домой первыми, Фермор с Мелисандой приехали после.
Казалось, Каролина носит маску, чтобы скрывать свои страдания, но Уэнну никакая маска не обманет. «Да покарает Господь всех мужчин! – думала Уэнна. – О, если бы моя маленькая королевна могла обойтись без них! Если бы она бросила кольцо в лицо жениху и сказала отцу, что скорее умрет, чем выйдет за него! Тогда ему здесь делать было бы нечего. Давным-давно пришлось бы уехать в Лондон. Ясно, что он тут задержался».
Мысли путались в голове Уэнны. Как бы ей хотелось, чтобы Фермор и Мелисанда оба уехали отсюда! Уэнна играла бы на дудке и плясала в честь их отъезда. Она громче всех выкрикивала бы непристойности им вслед. По возвращении эти бесстыдники вели себя по-разному: Фермор был весел и беспечен, а Мелисанда казалась испуганной. Девчонка не из тех, кто умеет прятать чувства. Ее щеки алели, глаза отливали зеленью ярче, чем прежде. Что-то между ними произошло. Уэнна догадывалась, что именно. Какой стыд! Средь бела дня! Осквернили покрытую зеленой травой и цветами землю. Несомненно, они согрешили.
В тот вечер Каролина надела самое красивое свое платье. Она смеялась и шутила с отцом – этим старым греховодником – и с молодым повесой, за которого собиралась замуж. О, мужественная мисс Каролина, она смеялась, когда ее сердце было разбито!
Однако это сатанинское отродье не присутствовало за общим столом. Ей послали поднос с едой в комнату, и Уэнна видела, как выходила оттуда Пег, чтобы отнести поднос на кухню. Губы служанки лоснились от жира, и она что-то дожевывала. Похоже, Пег ела вместо Мелисанды. Все пляшут под ее дудку! Миссис Соади, мистер Микер, Пег и все остальные… все эти глупцы!
«Как бы мне хотелось наслать на нее проклятие! Как бы мне хотелось, чтобы она умерла! Я даже пошла бы к какой-нибудь ведьме, найдись такая, что занимается подобными вещами. Взяла бы у нее восковую фигурку и каждую ночь втыкала в нее иголки – вот что я сделала бы! Пусть Мелисанда попадет в беду. Пусть она умрет…»
– Скажи, моя красавица. Скажи Уэнне. Каролина, милая моя, скажи Уэнне.
– Ты и сама все знаешь, Уэнна, разве нет? – ответила Каролина.
– Да, знаю все, что касается моей овечки.
– Уэнна, мне больше не с кем поговорить об этом.
– Конечно. Уэнна всегда будет с тобой. Расскажи – и тебе полегчает. Что случилось, милая моя? Что случилось, моя королевна?
– Знаешь, Уэнна, она делает все, чтобы заполучить его, а он…
– Ну, моя королевна, я много чего могу порассказать о нем, но, между нами говоря, он такой же, как все мужчины… не лучше и не хуже.
– А она, Уэнна, она очень хорошенькая. Даже больше, чем просто хорошенькая.
– Дьявол во плоти!
– Ты судишь о ней превратно. Не думаю, что она намерена…
– Не только намерена! Она прилагает к этому все усилия. Уставится на любого простака своими огромными честными глазищами… Лично мне никогда не нравились зеленые глаза – в них есть что-то дьявольское. Я не знаю ни одного зеленоглазого человека, который был бы непорочен…
– Нет, Уэнна, ты не права.
– Ты слишком добра, моя драгоценная. Слишком мягкосердечна, и очень хорошо относишься к людям. Ты похожа на свою мать.
– Не знаю, что она замышляет, но он… С того самого момента, как увидел возможность скрыться от нас…
– Так что же произошло? Расскажи Уэнне.
– В Лискеарде у нас возникли неприятности. Это произошло у домика Анны Квелле. Там собралась толпа, а Мелисанда осмелилась вмешаться.
– С нее станется!
– Можешь себе представить, Уэнна, как все разозлились, – она же иностранка!
– Какое бесстыдство! Странно, почему ее не разорвали на кусочки?
– Это могло бы произойти. Но Фермор… О, я наблюдала за ним! Он спешился прежде, чем кто-либо из нас успел что-нибудь предпринять… и вид у него был такой, словно он готов убить любого, осмелившегося поднять на нее руку. Он усадил ее на лошадь, и они ускакали. И все произошло так быстро, что мы с Джоном не успели сообразить, в чем дело. Тогда Джон сказал: «Нам лучше отсюда уехать…» Толпа расступилась и дала нам дорогу, будто устыдившись содеянного. И все потому, я полагаю, что они знали, кто мы такие. Никто и не собирался причинять нам зла. Мы никак не могли найти этих двоих, Уэнна. Мы не знали, куда они уехали.
– Значит, они сбежали от вас. И сбежали намеренно.
– Это все он!
– Без нее тоже не обошлось.
– Мы отправились домой, а потом приехали и они. Отстали от нас не больше чем на полчаса.
– Полчаса – вполне достаточно, чтобы осуществить самые дурные намерения, и притом не привлечь к себе внимания.
– О Уэнна, я так несчастна!
– Ну-ну, моя дорогая. Почему бы тебе не сказать ему, что ты хочешь разорвать помолвку?
– Я не могу, Уэнна. Никогда не смогу порвать с ним.
– Почему? Останешься здесь. Уэнна всегда будет рядом, присмотрит за тобой и утешит.
– Куда бы я ни поехала, ты всегда будешь со мной.
– Я знаю. Да благословит тебя за это Господь! Мы никогда не расстанемся, моя малышка. Но он не для тебя.
– Для меня, Уэнна, для меня! Но меня вот что пугает: а вдруг он так сильно в нее влюбился, что решит на ней жениться?
– Только не он! Ведь кто такая Мелисанда? Чья-то незаконнорожденная дочь! Возможно, это тебя шокирует моя лапочка, но так оно и есть. Уж я-то знаю. Какая-то вертихвостка заимела младенца, который ей был совершенно не нужен. Мистер Фермор – человек гордый. И его семейство тоже. Такие, как он, не женятся на безродных девицах – пусть у них будут какие угодно зеленые глаза.