Чердак заполнен. Переполнен! Мы
ослабели. Мы устали. Хватит!
Мы лишь кидали их тела с кроватей,
тела гостей с неведомых дорог.
Но вот настал тот неизбежный срок –
последний ряд уперся в потолок.
В последний год, в последний год… последний!
обнявшись, проводили мы в передней,
не открывая больше дверь на стуки.
Изъеденные оспинами руки,
бессильные размять краюху хлеба,
тянули к месту, где должно быть небо.
Но перед небом был чердак, а в нем
рычал кошмар, пропитанный гнильем.
В последний день мы плакали как дети.
Когтистой тварью рвал на части ветер
наш бедный дом, накрытый лапой смрада,
не знавший зла, не ведавший пощады,
к несчастью неспособный к слову «нет».
А ветер вырвал дверь. И яркий свет,
какого никогда мы не видали,
влетел в зрачки. И нам открылись дали…
Туман рассеялся, и ужас перед нами
разлился по земле с корней деревьев –
такой огромный, безобразно древний.
Он показал холмы, а за холмами
стояли черные безлюдные деревни
с прогнившими от сырости домами.
Виктор читал глухим заупокойным голосом. Когда он закончил, то боязливо глянул на ребят. Повисла тишина. Долгая, пронзительная, и было слышно только, как волны бьются о гранит причала. Несколько раз вскрикнули чайки. Где-то вдалеке залаяла собака, и бранный окрик раздался вслед.
Все трое, как завороженные, раскрыв глаза, смотрели на Виктора. Первый нарушил молчание Билли, его голос слегка дрожал:
– Как страшно…Ужасно страшно…. И так, будто я вот сам туда…, – он осекся, – Там побывал…. Словно своими глазами видел, – он покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя тягостные ощущения.
– Да, Виктор, и у меня такое же чувство, – сказал Сара. – Как будто я там была и все это видела, и ужас, ужас, – от переизбытка эмоций она прикрыла лицо руками.
– А знаете, – добавила Мелисса, – А знаете, у вас в балладе дом, это символ всего Фэктори, и то, что все там умерли, и то, что они вышли из дома, и увидели те же страшные дома, все это говорит о замкнутом круге, в который попали эти несчастные.
– Да, да, Мелисса, так и есть! Для меня дом и Фэктори слиты неразрывно, и если говорить об ужасах, что творятся в этом квартале, то можно просто описать его самый главный губительный символ.
Сара и Билли удивленно переглянулись и хмыкнули.
– Поймали волну, – еле слышно прошептала она, и показала глазами на Виктора и Мелиссу.
Билли насмешливо пожал плечами.
– Такие вот дела, надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, дети, – и его лицо тот час приняло серьезное выражение. – Прошу вас, очень прошу, не ходите больше в трактир. Просто попросите кого-нибудь разыскать меня, договорились?
Троица послушно закивала.
Глава 26
Билли пошел домой – готовиться к ночной вылазке, а Мелисса и Сара, тем временем, уселись среди развалин, где они в глубоком детстве любили играть.
– Ну что скажешь? – спросила Сара.
Мелисса вздохнула:
– Что я могу тебе сказать, подружка, мы затеяли очень опасное дело.
Сара поджала губы:
– Опять ты за свое!
– А что я еще могу тебе сказать? Что ты хочешь от меня услышать? Что прогулка наша будет похожа на спокойный променад по набережной?
– Знаешь, ты права! – Сара вздохнула и отвернулась, – признаюсь, я с самого начала тебе верила, просто боялась признать. Это же действительно страшно. Потому, нам надо действовать. Мне отчего-то кажется, что дом этот как-то связан со всем, что происходит с тобой.
– Я тоже так считаю! Ведь не зря же, когда я рассказала тебе о своих злоключениях, ты тут же провела аналогию с рассказом Билли! – подытожила Мелисса.
– Сегодня ночью мы увидим этот загадочный и страшный квартал! Интересно, как Билли поведет нас? Я бы хотела увидеть Фабрику. Ни разу ее не видела, но сколько слышала! Говорят, ужасно зловещее здание!
– А я бы не хотела, – Мелисса вздрогнула. – С меня достаточно самого квартала и чертового дома. А все же интересно, что этот Грей там творил? Что он сделал со своей несчастной женой? И откуда он вообще явился?
– Быть может, именно там мы и найдем ответ! – воодушевилась Сара.
– Да, конечно, – протянула Мелисса. – Вот уже сто лет, как никто не может найти ответ, а тут придем мы, две несмышленые девочки, и раз – нашли! Так не бывает, Сара!
– А я считаю, что бывает! – твердо ответила та.
– Посмотрим! – и тут Мелисса почувствовала какую-то невероятную усталость, глаза начали слипаться, она зевнула, глянула на часы и пробормотала: – Слушай, пойдем-ка по домам, я немного посплю, и ночью тогда уже и встретимся.