Раздается многочисленное «нет».
— Никто не имеет права указывать нам, как следует поступать, жить, охотиться. Прежде всего, мы сегодня боремся за свободу. Вольтури давно следует показать, что и от их власти можно избавиться, если подойти грамотно к этому вопросу. Помните, что от каждого из вас… Я повторюсь: от каждого! Зависит исход сегодняшней битвы.
Никлаус на мгновение затихает, давая толпе время осмыслить сказанные им слова.
— Все мы здесь собрались по разным причинам. У кого-то забрали любимых.
Деймон и Виктория, не сговариваясь, отводят взгляды и опускают головы вниз.
— У кого-то забрали власть, территории, уважение и статус.
Стефан и Владимир гордо смотрят вдаль, делая вид, что как раз-таки их статус находится на законном месте.
— А кто-то просто хочет, чтобы было равноправие и свобода действий. Никаких отчетов, правил, законов.
Младший Сальваторе удовлетворительно кивает, соглашаясь с этим пунктом.
Майклсон, конечно, лукавил. Он не хотел свободы действий для всех вампиров. Но для воодушевления и поднятия настроя своих союзников можно было пойти на небольшую ложь, в любом случае, сейчас она никакого вреда не принесет. Пусть сражаются за идею.
— Всё это должно придавать нам уверенность и силы. Никакой самодеятельности: действуем так, как было изначально обговорено. Не геройствуйте, это ни к чему. Помните, правда нашей на стороне.
На этой пафосной ноте гибрид заканчивает свою речь и подзывает самых старших и опытных к себе, дабы отдать последние указания.
— Сегодня мы получим всё или ничего, — говорит он.
— Не поддавайтесь на провокации, — добавляет Деймон, зная излюбленную привычку старейшин выводить соперника из равновесия.
— Пришло время забрать своё, — демонстрируя удлинившиеся клыки, произносит Владимир, обращаясь больше к своему другу, нежели к союзникам.
— Если уничтожим верховных, то добить остатки черных плащей не составит труда, поэтому делаем всё, что в наших силах. Справился сам — помоги другому. Только так и никак иначе, — эти слова принадлежат гибриду.
Еще несколько минут они обсуждают детали и ключевые моменты, а затем расходятся, занимая свои места. Те, кто были старше, теперь стояли впереди менее опытных бойцов.
В ожидании Вольтури каждый погрузился в свои мысли.
О чем можно думать в такие моменты? Этот день мог стать как началом новой жизни, свободной от предрассудков и власти королевского клана, так и концом их существования.
Деймон понимал, что не мог поступить иначе. Не мог простить, понять и забыть тот факт, что у него забрали его любимого человека. Вампир был уверен, что сами Вольтури поступили бы также, окажись они на месте Сальваторе. Лучше попытаться что-то предпринять, нежели просто жить отшельником, оставшись один на один с вечностью. Бой за неё. Для неё. В честь неё. Елена Гилберт — это имя не покидало голову мужчины очень давно, не покинет и сейчас.
Стефан размял плечи и огляделся по сторонам: пока ничего не намекало о приближении черных плащей. Этот долгожданный день настал. Энергия била через край, хотелось поскорее приступить к самому интересному. Мрачные мысли вампир гнал прочь, не позволяя им посеять зерно сомнения относительно успешности их кампании. Они выживут, победят, и, возможно, его жизнь станет чуточку разнообразнее и веселее. График: секс-кровь-убийства порядком надоел. А вот сражение с тем, кто держит в страхе множество вампиров, способно устроить нехилую встряску.
Предводители румынских вампиров вместе со своими бойцами стояли чуть поодаль от остальных. Они никогда не смешивались с толпой, продолжая по-прежнему считать себя некой элитой, отдельным классом. Стефан и Владимир не просто желали забрать свое, нет. По их мнению, клан Вольтури следовало стереть в порошок, предать имена всех приспешников забвению.
Виктория стояла в обнимку с Райли, что-то сладко напевая ему на ухо. Она была абсолютно спокойна, словно участвует в подобных битвах каждый день. Рыжая бестия рассчитывала на свой дар, который точно подскажет ей о приближающейся опасности и позволит в случае необходимости покинуть поле боя. Остальное ее не сильно волновало. Хотя перспектива отомстить за Визердейла была очень манящей. Женщина представляла, как отрывает голову Деметрию — главному сопернику Джеймса, а затем принимается за одного из старейшин. Картина, созданная воображением, вполне удовлетворила ее, поэтому, прижавшись сильнее к любовнику, Виктория замерла в ожидании.
Лоран не нарушал любовную идиллию и изредка перебрасывался парой фраз с двумя новообращенными, стоящими рядом с ним. Когда-то он сам хотел быть частью клана Вольтури, но в их глазах кочевник не выглядел перспективным, надежным охранником, поэтому в подобной чести ему отказали. Возможно, судьба уготовила ему нечто лучшее, и эта битва тому начало?
Энзо с Кэролайн, которые обрели друг друга в такой непростой для них момент, тихо переговаривались, обсуждая, с кем лучше сражаться девушке: помогать своему возлюбленному или биться вместе с новообращенными. Лоренсо оставил последнее слово за собой: Форбс будет биться бок о бок с ним, так спокойнее. Блондинка не спорит с этим решением. Вампир тянется к губам Кэролайн, запечатлевая на них нежный, полный искренней любви поцелуй. На душе той сразу становится спокойно: у них всё получится, несмотря ни на что.
Никлаус же только сейчас понял, как сглупил: следовало все же позвонить Ребекке. Переступить через свою чертову гордость и поговорить с младшей сестрой. Ведь как ни крути, именно она поддерживала его на протяжении многих лет. В память сейчас врезались ее любимые слова: “Всегда и навечно”. Клаус не единожды предал доверие родного человека, гонясь за величием. Майклсон принял решение после победы вернуться в Англию и попытаться наладить отношения с сестрой, а затем, возможно, и с братьями, чем черт не шутит.
До прибытия верховных остается пять минут. Напряжение достигло предела и застыло в воздухе. Только лишь снежинки продолжали кружиться в своем танце, совсем не подозревая, что совсем скоро это поле будет залито кровью.
========== XXI ==========
Комментарий к XXI
Саундтреки:
2WEI - Sequels - Smoke on the Water;
Carter Burwell — Exacueret Nostri Dentes In Filia;
Carter Burwell — Reading Edward;
Carter Burwell — Sparkles At Last;
Carter Burwell — That’s Your Future.
Вольтерра, Италия
Четвертого декабря Мелиссу разбудил поцелуй в обнаженное плечо. Несмотря на то, что девушка была наполовину вампиром, Норманн нуждалась во сне и отдыхе, хотя бы незначительном. Просыпалась она в объятиях Дарио, что не могло не радовать: верховный перестал убегать с рассветом.
— Который час? — улыбаясь и поворачиваясь к лицу мужчины, спрашивает Мел.
— Начало восьмого, — отвечает он, беспрестанно водя пальцами по внутренней части бедра своей возлюбленной.
— Охота?
— Конечно… Мелисса, я…
— Не начинай, Дарио, нет, даже не вздумай, — дампирша не позволяет старейшине закончить начатую им фразу.
— Ты даже не дослушала, — укоризненно произносит Вольтури.
— «Дорогая Мелисса, я не хочу, чтобы ты участвовала в бою, поэтому настоятельно рекомендую стоять в стороне вместе с Сульпицией, Афинодорой и Ренатой, и наблюдать за тем, как мы сражаемся за честь клана». Исправь, если ошибаюсь.
Дарио закатывает глаза. Видимо, он слишком часто повторял это на протяжении трёх недель, что Норманн успела дословно выучить его текст.
— Так действительно было бы лучше для тебя.
— Для меня будет лучше хоть как-то помочь клану, нежели просто глазеть на всё происходящее.
Мел проводит рукой по скулам вампира и припадает к его губам, пресекая его попытку продолжить спор. Вместо ответной нежности девушка получает полный страсти поцелуй.
— Отлично, вопрос решён, — отстраняясь, довольно произносит Мелисса.
— Порой ты просто невыносима, — угрюмо заключается Дарио.
— У меня хороший учитель, — мгновенно парирует дампир.
Следующие несколько часов пролетают незаметно. Замок с раннего утра наполнен шумом и суматохой. За всё время пребывание здесь Норманн никогда еще не видела такой активности от прислужников. Казалось, что даже во время бала и охоты вампиры были более спокойны и менее воодушевлены. По коридорам только и мелькают тени приспешников: кто-то возвращается с охоты, кто-то только направляется на нее. Но, несмотря на подобное оживление, приспешники были невозмутимы. Их лица украшала высокомерная улыбка, которая означала полную уверенность в победе.