Вот как он это себе представлял. Думал, будто я от скуки сбежала из дома? Но это совсем не так! Даже близко нет…
— Я не собиралась ничего представлять, — сказала неожиданно сильным голосом. Близящийся крах всех надежд заставил собраться, сконцентрироваться. — Я сбежала не от хорошей жизни. Не из золотой клетки, как ты изволил выразиться. И уж тем более не ради приключений. А от безысходности. Пойми, это мой единственный шанс выбраться из лап отчима.
Каин неожиданно посерьезнел. На его лице отобразилось понимание. Он прищурился и подался вперед, рассматривая меня как будто впервые:
— Он плохо с тобой обращался, твой отчим?
Наверное, что-то промелькнуло в моем взгляде, и Каин участливо вздохнул, чем дал мне надежду. Но вот его взгляд опустился ниже. И застыл.
— Мрак!.. — выразился Каин своим излюбленным ругательством. — Его рук дело?
Проследив за взглядом Каина, я неловко натянула футболку ниже. Так, чтобы было не видно шрамов на бедрах. Отчим не позволял мне носить коротких юбок и, тем более шорт. Даже летом я надевала рубашки и блузки с рукавом. Никто не должен был даже догадаться о том, что скрывается под ними. Я стыдилась этих следов, как будто заслуживала их. В глубине души понимала: так быть не должно. Это Левин должен гореть от стыда за совершенное. Но показывать Каину это не хотела. Совсем не такие чувства надеялась рассмотреть в его взгляде, не жалость.
Сама не поняла, как оказалась в объятиях парня. Вот только что он сидел напротив, а вот уже прижимает меня к себе, утешающее гладит по голове.
— Можешь не рассказывать, если не хочешь, — проговорил Каин. — Есть вещи, о которых трудно вспоминать. Я понимаю.
Кивнула, уткнувшись в его широкую грудь. С наслаждением вдохнула запах морской туалетной воды, смешанный с собственным запахом Каина. Он успокаивал, дарил затаенную радость. Сейчас, в объятиях малознакомого, но вдруг такого родного парня, я вдруг отчетливо поняла, что действительно смогу распрощаться с прошлым. Смогу вычеркнуть долгие годы издевательств из памяти и жить дальше.
Но вот Каин отстранился, и мне вдруг стало ужасно холодно и одиноко.
— Давай вернемся, — предложил он. — Прямо сейчас развернем трейлеры и…
— Что?! — охнула я, не дав ему продолжить. — Ты предлагаешь мне вернуться, после всего, что видел и слышал?
— Не тебе, — возразил он, покачав головой. В его голосе и взгляде плескалась даже не злость, а неистовая ярость. — Мы с парнями вернемся в город, выцепим твоего ублюдка отчима и научим уму разуму. Так, чтобы он раз и навсегда забыл, как размахивать кулаками.
— Нет! — выкрикнула я, чувствуя, как на глаза навернулись слезы.
Каин просто не знал, что за человек мой отчим. К нему не так просто подобраться. А если и подберешься… Он снова выставит виноватыми других. Я не могла позволить Каину и его друзьям потерять карьеру, а то и свободу. Они не должны пострадать из-за меня.
— Почему нет? — серьезно спросил Каин. Мышцы его рук непроизвольно напряглись, а губы сложились в тонкую линию, выдавая решимость. — Жалеешь его или боишься?
— Последнее, — выдала я, мечтая поскорее закончить этот неприятный разговор. — Прошу тебя, отбрось эту идею и никогда не вспоминай. Просто докинь меня до следующего города. Это все, о чем прошу.
Я действительно боялась. Очень. Но не за себя, за Каина. За его друзей. Они не должны пострадать из-за меня. Уже то, что парни помогут мне с побегом, большое дело. А отчим, если узнает, сделает все, чтобы наказать их. Что-что, а в вопросе расправы ему нет равных.
И почему я не подумала об этом раньше?
— Знаешь, ты прав, — произнесла, опуская взгляд. — Мне следует выйти здесь. Спасибо за то, что подкинул.
Тяжело поднялась и, все так же глядя в пол, направилась к выходу. Как бы больно, горько и страшно ни было, надо сдержаться. Моя проблема — только моя. Мне ее решать. И сделать это нужно так, чтобы ненароком не подставить других. Каин не должен пострадать. Уж лучше я… Мне не привыкать.