Бабушка оформила опекунство, она была еще молода тогда, всего сорок шесть лет. Бабушка у меня крутая! Умная, сильная, красивая. Она до сих пор ухаживала за собой, она до сих пор работала ради нас с ней.
Эту небольшую квартирку выдали ей когда-то как заслуженному работнику дома культуры, как временное, обещая переселить в благоустроенные дома. Но нет ничего более постоянного, как временное. Советский союз распался, а вместе с ним и надежда на новый дом. Но я счастлива, что выросла здесь, в этом убогом месте со скрипящими половицами, когда поднимаешься по ступенькам, что никто не сможет подкрасться. И нужно ли мне говорить, как я прислушивалась к каждому скрипу за стеной, сгорая от надежды...
Я всегда знала, что бабушка мне именно бабушка, а не мама. Она мне много рассказывала про маму, какой замечательной она была и как сильно меня любила, как много работала, чтобы у меня все было. Я хранила множество ее снимков, где мама меня обнимает. Я сделала себе альбом с этими воспоминаниями, так я чувствовала себя более полноценной, ведь у меня была любящая мама и есть любящая бабушка.
Бабушка догадывалась, что вся моя грусть из-за Артема, она знала о моей привязанности к парню. Ей не нравилось, что я с ним столько общалась, и это единственное, из-за чего мы ругались. Конечно, мать Артема в тот же день пришла рыдать моей бабушке, что сын выпорхнул из гнезда..., а бабушка словно выдохнула с облегчением, что его больше не будет рядом со мной. Она называла его бедой.
Артем!
Я не подпустила к себе ни одного парня за эти год, хотя из-за моей привлекательной внешности претендентов было много. Лишь пара свиданий, лишь один поцелуй, при котором я отпрянула от парня как от огня и он назвал меня сумасшедшей. Так я и прославилась в старших классах у парней красивой, но странной. За спиной прозвали Динамо, да и плевать, еще лучше, перестали лезть.
Из-за болезни я пропустила первое сентября в школе. Бабушка, не говоря мне, перевела меня в другую школу, в более сильную, гимназию, до которой мне пришлось ездить на автобусе. Но я даже была рада сменить остановку. Там я и познакомилась с Региной и остальными друзьями.
– С Днем Рождения! – в комнату влетела подруга, держа в руках подарок.
– Спасибо, – я растянулась в улыбке, вертя врученный ею конверт. – Что там?
– Открой! Это наш совместный подарок с твоей супер-бабулей.
– Совместный? – я вскинула брови и нетерпеливо разорвала конверт, на пол выпали два билета, я медленно их подняла. – Что это?
– Билеты! – Регина убрала за уши свои черные прямые волосы, я видела тревожный блеск в голубых глазах.
– Я вижу что билеты! Зачем? Куда?
– Мы едем с тобой поступать в Москву! Милка, ты забыла, что после последней олимпиады, нас пригласили в столицу?
– А ты забыла, что я ответила нет!? – я кинула билеты на столик и сняла со стула синий пиджак, у нас в школе был строгий дресс-код, мы носили классическую форму.
– Останешься в этой дыре? Будешь ждать Артема?
Рука дрогнула, как услышала его имя, блеск для губ, который я открыла, выпал из рук. Я чертыхнулась. Подруга следила за каждым моим движением и все видела.
– Я не оставлю бабушку, – я накрасила губы.
– Бабушка хочет, чтобы ты поехала.
– И давно вы с ней в сговоре?
– Милка! – это имя мне придумала Регина, так Люся перестала существовать, когда я перевелась в новую школу. – Ну не дура же ты, да? Хорошо, – она присела на кровать, – ждешь его сегодня?
– Да! – я развернулась к подруге, закусив губу. – Я так его жду! Я знаю, что он не мог меня оставить. Он сдержит свое слово.Между нами всегда была особая связь...
– Между вами была твоя детская девичья фантазия, – Регина не сдавалась, но я тоже была упертой.
– Ты не знаешь!
– Иногда, я боюсь, что многое, что ты о нем, о вас, говоришь, как плод твоего воображения. Сколько ему сейчас, двадцать четыре, двадцать пять!? Может он уже женат!?